И вновь закат совсем на нет сошёл,
И нечего прибавить и убавить.
И быть поэтом так же хорошо,
Как прикасаться к женщине губами.
Над городом полночь в соку
Мерцания звёздных скоплений.
И месяц заснул на боку,
Прижав по привычке колени.
И смотришь сквозь тюля поток
На сполохи лунного газа...
В блокноте останется то,
Что видно душе, а не глазу.
Он водку пил без вдохновенья,
Стихи без закуси писал,
В крутые лобики коленей
Не ту Елену целовал.
В сквозняка зашифрованный шорох
Ты вложила все то, чем была.
Улетаешь, не путаясь в шторах,
Не ударив о раму крыла.
Лестницей звуков подняться к словам.
Каждое слово — незыблемый храм.
Точка — всего лишь намеченный пункт,
Чтобы осмыслить проделанный путь.
Уже тугие сумерки близки,
Но свет еще за окнами витает.
И я пишу, что снег на досках тает,
Плохим глагольным рифмам вопреки.
Я лишь тогда чего-то стою,
Когда я строки в строфы строю -
Так на кирпич кладут кирпич.
Осень просится наружу из души.
Я пытаюсь наточить карандаши,
Чтобы тонок был рисунок впечатленья,
Как неслышный звон от падающей тени.
Я каждый день пишу
одно стихотворенье.
Всегда с собой ношу
его в любое время.
Иду ли вдоль холмов,
вдоль речек или кленов,
за мною стая слов
бьет крыльями влюбленно.
Как эта глупая луна
На этом глупом небосклоне...
Человек, в лихорадочном бреду находящийся, едва ли скажет что нелепее. Мы уже ничего не говорим о глупой луне: ей и действительно не мудрено поглупеть от разных нелепостей, обращаемых к ней нашими стихотворцами. Но глупый небосклон!!! Едва веришь глазам своим, что видишь это в печатной книге.
Cлайд с цитатой