А я мастер молча говорить, я всю жизнь мою проговорил молча и прожил сам с собою целые трагедии молча.
Молодость всегда, хоть и в кривую сторону, великодушна.
А я мастер молча говорить, я всю жизнь мою проговорил молча и прожил сам с собою целые трагедии молча.
Гордые особенно хороши, когда уже не сомневаешься в своей могущественности над ними.
А женщина любящая, о, женщина любящая — даже пороки, даже злодейства любимого существа обоготворит! Он сам не подыщет своим злодействам таких оправданий, какие она ему найдет. Это великодушно, но не оригинально.
Обиды никогда не помнил. Случалось, что через час после обиды он отвечал обидчику, или сам с ним заговаривал, с таким доверчивым и ясным видом, как будто ничего и не было между ними вовсе. И не то чтоб он при этом имел вид, что случайно забыл или намеренно простил обиду, а просто не считал ее за обиду, и это решительно пленяло и покоряло детей.
Я говорил, что он в своем роде только хорош! А прямо-то, во всех-то родах смотреть — так много ль людей хороших останется?
Во всем есть черта, за которую перейти опасно; ибо, раз переступив, воротиться назад невозможно.