Марио Пьюзо. Первый Дон

Другие цитаты по теме

...«жить по-человечески»...— понимать, ценить и развивать свое тело, считать его красивым и полезным, реально и честно оценивать себя и окружающих, не бояться рисковать, творить, проявлять свои способности, не бояться что-то менять, когда ситуация того требует, умет приспособляться к новым условиям, сохраняя то старое, что еще может пригодиться, и отбрасывая ненужное.

Если собрать все эти критерии воедино, получится физически здоровый, умственно развитый, чувствующий, любящий, веселый, реальный, творческий, продуктивный человек. Человек, который способен самостоятельно держаться на своих ногах, человек, который может по-настоящему любить и по-настоящему бороться, совмещающий в себе нежность и твердость и осознающий разницу между ними, а потому успешно достигающий своих целей.

Семья — это «фабрика», где формируется такой человек.

Никто не предупреждает, как трудно растить дочерей. Надеешься, что все будет прекрасно, как в книжке, а они только и знают, что грызутся между собой.

В этом больше ничего не разглядеть. Что ты видишь, то и есть. Ничего сложного. Люди не столь важны для других людей. Когда ты станешь старше, увидишь, что это так.

Все взрывы, в семье, происходят не столько по каким-то реальным причинам, сколько от общей усталости, от нервов, от стрессов, от несдержанности.

И ты теперь – как Колобок: «И от бабушки ушёл, и от дедушки ушёл…»

Почему-то, только когда тебя хочет съесть Лиса, ты понимаешь, что самое главное в жизни – это семья.

— Здраствуй, братец.

— Чего тебе надо, Рэйвен?

— Разве я не могу повидаться со своей семьёй просто так?

— Кто угодно — да, ты — нет. Что-то возразишь в ответ? Или же спустишь всё на тормоза?

— Она [реликвия] у неё [Сейлем]?

— Ты ведь в курсе, что твоя дочь осталась без руки?

— Это не...

— Риторический вопрос. Я понял, что ты знаешь это. Как же это убого — создать семью, чтобы потом делать вид, будто они для тебя не существуют.

— Я спасла её.

— Однажды. Такое у тебя правило, не так ли? Ни дать, ни взять — «Мать года».

— Я тебя предупреждала, что Бикон падёт — и он пал. Я говорила, что Озпин облажается — и где он теперь? А теперь ты мне скажи: Сейлем заполучила её?

— А я-то думал, что эти вещи тебе до лампочки.

— Я лишь хочу знать, против чего мы теперь сражаемся.

— Какие ещё «мы», сестрёнка?

В том-то и заключается главная сложность жизни в семье. Вскрытие трупа прошедшего дня. А что ты делала в половине четвертого, если ланч закончился в половине третьего, а сеанс в кино начался только в пять?

Трагическая жизнь, как может показаться, жизнь неудачника, но я завидовал его жизни. Я впервые в жизни понял то утешение, которое дает людям религия, тем, кто верит в справедливого Бога. Что и мне она даст утешение верить в то, что никто не сможет теперь отказать моему брату в его заслуженной награде.

Хотелось бы мне иметь парабатая. Это как если кто-то становится твоей семьей, но потому что хочет ей быть, а не потому, что обязан.

Самое важное для меня в жизни? Мой брат Шеннон, он — любовь всей моей жизни.