Зеваки восторгались, окружив героя на суше,
А я вдруг осознал, что состою из безделушек.
Все эти джинсы и стрижки, да все вместе,
Как обвесы на машине, той, которая не ездит.
Зеваки восторгались, окружив героя на суше,
А я вдруг осознал, что состою из безделушек.
Все эти джинсы и стрижки, да все вместе,
Как обвесы на машине, той, которая не ездит.
Пальцами напишем «Хэппи-энд» на пыльном экране,
Небеса откроют ворота и нас с тобою не станет.
Все деньги мира не нужны, встанут на краю,
Если не следует родной улыбки в ответ на твою.
Пусть я совершаю прорывы, а через время я диву даюсь,
Как я мог в эту бредятину верить.
В городе твоём, как в моём, полумрак и тлен.
В разных субмаринах живём, но в одном котле.
Да, тут всё несправедливо так, что дыбом шерсть,
Но этот мир – творение ювелира, тут всё есть как есть.
На теплой кухне воешь: «Где это видано,
И кто детей моих на улице делает инвалидами?!»
Не ты ли сам случаем виновник пожара?
Накинь ещё карманных, на кент и два ягуара.
Благородство без зрителей.
Широкие жесты без фотокамер.
Дары без имени дарителя.
И без возможности отбиться на рекламе.
Любить, не присваивая.
Прощать, не запоминая.
Служить, как в тумане маяк.
Звать у самого края.