Я смеюся над врачами!
Пусть они бранят тебя,
Ревенем самих себя
И латинскими словами
И пилюлями морят —
Пусть им будет кофе яд.
О напиток несравненный,
Ты живёшь, ты греешь кровь,
Ты отрада для певцов!
Часто, рифмой утомленный,
Сам я в руку чашку брал
И восторг в себя впивал.
... это был почтенный практик, который излечивал своих больных от всех болезней, кроме той, от которой они умирали. Досадная странность, общая, впрочем, для врачей всех стран.
«Шумная радость мертва; бытие в единой печали,
В горькой любви и в плаче живом и в раздавленном сердце!»
Я задрожал: качают седыми вершинами ели,
Ветер свистит!
Услышав мое заявление по поводу болезни, ко мне тут же прислали консилиум лекарей, которые своими предположениями могли загнать меня в могилу вернее любой болезни.
Врач всегда должен надеяться — такая уж у него профессия.
(Врач всегда надеется, такова уж его профессия)
— Ну что ты делаешь?
— Мне нужен кофе.
— Почти пять часов утра! Пей у себя дома.
— Дома я уже все выпила.
— Еще нет пяти, а ты уже выпила весь кофе?
— Большими глотками и горы сахара. И побольше сливок, чтобы остудить... Я не могу спать, мои мозги не перестают думать и оставлять списки.
— Если бы ты пила поменьше кофе, они бы успокоились.
— Я не могу перестать пить кофе! Без него я не смогу ни стоять, ни ходить, ни составлять предложения.
Если хирург двести человек отправил в морг, то двести первого он, может быть, вылечит.
Врач выписал. У нас нет оснований не доверять медику... Или есть основание не доверять?
Актёр — это тот, кто сызмальства и на всю жизнь соглашается выставлять себя на обозрение анонимной публики. Без этого исходного согласия, которое никак не связано с талантом, которое гораздо глубже, чем талант, нельзя стать актёром. Под стать тому и врач; он также соглашается всю жизнь заниматься человеческими телами и всем тем, что из этого следует. Это исходное согласие (а вовсе не талант и не умение) даёт ему возможность войти на первом курсе в прозекторскую, а спустя шесть лет стать врачом.
Хирургия доводит основной императив профессии медика до самой крайней грани, где человеческое уже соприкасается с божественным. Если вы сильно трахнете кого-нибудь дубинкой по башке, он рухнет и испустит дух навсегда. Но ведь однажды он всё равно испустил бы дух. Такое убийство лишь несколько опережает то, что чуть позже Бог обстряпал бы сам. Бог, надо полагать, считался с убийством, но не рассчитывал на хирургию. Он и думать не думал, что кто-то дерзнет сунуть руку в нутро механизма, который он сотворил, тщательно завернул в кожу, запечатал и сокрыл от глаз человеческих.
Доктора — это люди, которые выписывают лекарства, о которых мало что знают, от болезней, о которых они знают ещё меньше, для людей, которых они не знают вообще.
(Доктора — это те, кто прописывают лекарства, о которых мало знают, чтобы лечить болезни, о которых они знают ещё меньше, у людей, о которых они не знают вообще ничего.)
Cлайд с цитатой