— Я не знаю, кто ты, но будь ты проклят… — пробормотал Юрий, утыкаясь носом в подушку.
Виктор, обнимавший его одной рукой за талию, прижался к Плисецкому плотнее, касаясь носом его шеи и сонно пробухтел:
— От всей души надеюсь, что это не обо мне…
Юрий улыбнулся.
— Очень смешно, седовласка. Проклясть Дьявола невозможно.
— Мне немного стыдно за то, что я столько лет подавлял себя...
— О чем ты говоришь?
— Я говорю про маму.
— Так дело в твоей маме?
— Я должен, Сол. Я должен ей признаться.
— О Боже! Не надо! Ты ничего не должен этому ирландскому Волан-де-Морту!
— Фиксирую впереди нас остатки мощной энергии. Я думаю, это ловушка.
— Эй, да что может случиться?
— Что такое, людишки? Нервы сдают? Я вас жду.
— Куда он всё время убегает? Мы его чем-то обидели?
— Паразиты! Сколько вас надо уничтожить, чтобы вы знали своё место?
На одном ленинградском заводе произошел такой случай. Старый рабочий написал директору письмо. Взял лист наждачной бумаги и на оборотной стороне вывел:
«Когда мне наконец предоставят отдельное жильё?»
Удивленный директор вызвал рабочего: «Что это за фокус с наждаком?»
Рабочий ответил: «Обыкновенный лист ты бы использовал в сортире. А так ещё подумаешь малость…»
И рабочему, представьте себе, дали комнату. А директор впоследствии не расставался с этим письмом. В Смольном его демонстрировал на партийной конференции…
Из всех костей святого Дионисия, которые мы видели в Европе, в случае необходимости можно было бы собрать его скелет в двух экземплярах.
— Он псих, так разгоняться, а?
— Тут два варианта — либо у него нет тормозов, либо их нет у его машины.
Когда человек мыслит глубоко и серьёзно, ему плохо приходится среди широкой публики.
— Брат, зачем ты идёшь на перестрелку? У тебя нога прострелена.
— Мы ведь руками стреляем. Не ногами.
Cлайд с цитатой