— Мама, он такой белый!
— Нет, милый, он не белый. Он мертвый.
— Мама, он такой белый!
— Нет, милый, он не белый. Он мертвый.
Если ты собираешься спасать вампира при дневном свете, то я серьезно переоценил твои умственные способности.
— Каково это — быть таким, как ты?
— Займет несколько твоих жизней, чтобы ответить на твой вопрос.
— Тогда сделай меня такой, как ты — и у нас будет все время мира.
— Ты не знаешь, о чем просишь.
— Знаю. И не боюсь.
— Да, не боишься. Большинство людей просит сохранить им жизнь, а ты просишь забрать твою.
— Я хочу, чтобы та дал мне ту жизнь, ради которой стоит жить.
— Ты меня бросаешь?
— Нет, дело не в тебе, а во мне!
— Блин, если бы мне давали каждый раз вместо этих слов по 5 центов, то у меня уже было бы... 15 центов!
Я чувствую, как бьется твое сердце... Я чувствую его, каждый удар через твое тело в мое. Если лежать спокойно и не думать ни о чем, такое чувство, будто это бьется мое сердце.
— Не волнуйся, я уже давно не вкушал ни капли красного.
— Но, вампиры не могут жить без крови. Как вампиры без крови?
— Да, но мы не высовываемся [медленно двигается к Тони]. Папа запретил.
— Он не пьёт кровь?
— Он хочет, чтобы мы держались от смертных подальше [продолжает подходить к мальчику].
— То есть [улыбается], ты меня не покусаешь?
— [ехидно разглядывать шею, мычит и отбирает подушку] время покажет [хитро улыбается].
— Ваши инъекции изменили меня. Я чувствую себя возрожденным. Человеком. Вновь.
— Вы обманываете себя, от вашего голода нет лекарства. Вы всегда будете служить ему.
— Я никому не буду служить.