Когда тебе самой надоест быть одинокой и несчастной, всё наладится.
Быть идеальным тоже непросто. Если ты сильный, ты очень скоро остаёшься один и становишься заносчивым, даже если изначально ты давал людям все, чего от тебя ожидали.
Когда тебе самой надоест быть одинокой и несчастной, всё наладится.
Быть идеальным тоже непросто. Если ты сильный, ты очень скоро остаёшься один и становишься заносчивым, даже если изначально ты давал людям все, чего от тебя ожидали.
Come quando cambi casa perché sei da solo
Come quando intorno chiedi e non hai mai perdono
Come quando ovunque andrai e ovunque non c’è luce
Come sempre chiunque parli sempre una voce
Знаешь, каково это — менять дом из-за одиночества?
Когда у всех просишь прощения, и никто никогда не прощает?
И что такое где бы ни оказался не видишь света в конце туннеля?
И с кем бы ты ни говорил — твой голос никогда не меняется...
И дружба с Данте странным образом обостряла мое одиночество. Может, это потому, что Данте везде и всегда был своим. А я — везде не к месту. Даже в собственном теле — особенно в собственном теле. Я менялся и больше не узнавал себя. Перемены давались мне мучительно, но я не мог понять почему. И все мои эмоции казались какой-то бессмыслицей.
Жизнь выкристаллизовывается в шаблоны, которые становятся капканами и паутиной. Люди хотят познать друг друга в их первичной «сути» или «форме» и выработать соответствующий ритм. Им очень трудно признать изменения в любимом существе, увидеть становление личности. Но даже если такое случается, все равно невыносимо трудно изменить ритм. Сильные обречены быть сильными, слабые – слабыми. Мутация – болезненный процесс. Попытки бегства случались часто, это было бегство вслепую, бегство от мертвых отношений, фальшивых отношений, фальшивых ролей, иногда даже от своего глубоко запрятанного «я», потому что самое трудноодолимое препятствие заключено в признании его. Вся наша эмоциональная история напоминает историю паука и мухи с дополнительным трагическим содержанием, потому что муха помогает плести паутину. Нередки преступления. В отчаянии люди разворачиваются на сто восемьдесят градусов и убивают друг друга. Определить причину преступления и поймать преступника невозможно. Потому что нет очевидной жертвы. Это всегда похоже на самоубийство.
Молодые люди домогались моего расположения, но я отталкивала всех с каким-то страстным упорством. Я не хотела быть счастливой, не хотела быть довольной вдали от тебя. Я нарочно замыкалась в мрачном мире самоистязания и одиночества.
Я нахожусь здесь лишь по одной причине,
И все по той же причине я одинок.
Я здесь, чтобы yзнать, что музыка сможет
Сотворить через неделю, месяц, год.
Вот и все. Ничего более.
И вот стоящий здесь сегодня,
Я боюсь не yслышать нечто,
Просто замолчать навечно...
Если хочешь изменить мир, начинать нужно с себя. Если начинать с других, получается ещё хуже
«Только две вещи случаются с нами в абсолютном одиночестве: смерть и понимание». Мы и умираем в одиночку, и что-либо понять можем только своим умом. Другой за нас не умрёт, другой за нас не осознает.
Знаешь, каждый раз, вспоминая что-то, твой ум немного изменяет это. В итоге лучшие и худшие воспоминания становятся сплошной фантазией.
Мы всегда спешим. Все спешит, кроме моего сердца. Оно постепенно замедляет свой бег. Я не так уж и против.