Чем больше толстых наберется в церковь, тем меньше в нее попадет нуждающихся.
Религия — стабильность, но не философия. Философия — не стабильность, но религия.
Чем больше толстых наберется в церковь, тем меньше в нее попадет нуждающихся.
Дает нам ключ прохладу,
в тени ветвей усладу,
А кто-то из колодца
берет себе воды,
а есть еще водица
с верховьев гор к нам мчится,
вода из льда вершится
и жажда утолится.
Справедливость — это когда я в любой дорожной ситуации знаю, как поступят другие участники дорожного движения: кто кому уступит, кто кого пропустит и кто куда повернет.
... многие стали ходить в храмы строго раз в неделю — словно исполняя скучную и малопонятную повинность.
Зачем они сделали из Муад'Диба бога? Зачем было обожествлять человека из плоти и крови? Золотой эликсир жизни Муад'Диба породил бюрократического монстра, чудовище, коему не было никакого дела до людских бед и забот. Власть и религия объединились, нарушение закона стало не только преступлением, но и грехом. Дух святотатства начинал куриться над каждым, кто подвергал сомнению правительственные эдикты. Любой мятеж вел к очищающему адскому огню и всеобщему праведному осуждению.
Но ведь те, кто издавал эдикты, были всего лишь людьми.
Прежде всего ты должен уяснить себе следующее. После падения Римской империи приверженцы христианской религии объявили всех древних языческих богов демонами. По прошествии веков бесполезно даже пытаться объяснить им, что их Христос не кто иной, как тот же бог лесов и рощ, умирающий и воскресающий, как это делали до него Дионис или Осирис. И что Богоматерь – это та же самая Великая Мать, которой поклонялись испокон веков. Настала новая эра, а с нею пришли новые убеждения и верования. Нас стали воспринимать как дьяволов, никак не связанных с тем, во что теперь верили люди. Древние знания были преданы забвению либо понимались совсем по-иному.
Мой добрый католик, иди, помолись костру,
На котором сгорела твоя сестра.
Иди, поклонись той виселице поутру,
На которой был вздёрнут твой брат.