И сколько можно играть на чьих-то чувствах?
Как много значило всё это для меня.
Как воздуха глоток для тонущего в море.
Я говорю тебе спасибо за тебя
И за меня...
И за то, что были мы с тобою...
И сколько можно играть на чьих-то чувствах?
Как много значило всё это для меня.
Как воздуха глоток для тонущего в море.
Я говорю тебе спасибо за тебя
И за меня...
И за то, что были мы с тобою...
Кто беден, если его любят? Никто, ни один человек. Я ненавижу
свое богатство. Оно гнетет меня. Пусть он разделит этот гнет со мной.
Когда строку диктует чувство,
Оно на сцену шлет раба,
И тут кончается искусство,
И дышат почва и судьба.
Гидо, ты такой чувствительный, удручённый смертью жены. Ты сожалеешь о бомбах, которые бросал и о людях, которые гибли под ними. Что ещё нужно, чтобы стать человеком? Ты ничего не почувствуешь, всё это всего лишь слова. Ты можешь взорвать всю планету, а потом будешь горевать о её судьбе.
Моя верность хранится там, где пляшут зарницы,
Как бы ты ни стремился — не достанешь рукой.
Вечером, когда Герствуд вернулся домой, она была в том мрачном состоянии, когда хочется только одного: допытаться и мстить.