— Дом дружбы? — заинтересовался кладовщик. — Ну, тогда другое дело! Тогда я дам тебе гвозди. Уж так и быть, бери! Только я дам тебе гнутые гвозди. Идёт?
— Идёт! — обрадовался Чебурашка. — Большое спасибо. Тогда дайте мне уж заодно и гнутый молоток!
— Гнутый молоток? — удивился кладовщик. — А зачем?
— Как — зачем? Забивать гнутые гвозди!
— Какое противное замечание, — сказал профессор Чайников.
— Почему?
— Придётся долго объяснять.
— Может, тогда не надо, — предложила Марина Рубинова.
Теперь уже удивился профессор:
— Почему?
— Придётся долго понимать.
— У вас есть ещё вопросы?
— Есть, — ответил Миша.
— Вот и оставьте их при себе.
— Почему?
— Потому что у меня больше нет ответов. Кончились.
«Интересно, как меня наградят за задержание носорога?», — размышлял Чебурашка на ходу.
Он знал, что имеются три медали: «За спасение утопающих», «За храбрость» и «За труд». «За спасение утопающих» сюда явно не подходило.
«Наверное, дадут «За храбрость», — думал он, преследуя Птенчика (прим. Так звали носорога).
«Нет, пожалуй, «За храбрость» не дадут», — мелькало у него в голове, когда ему снова приходилось удирать от разгневанного носорога.
А когда он пробежал по городу целых пятнадцать километров, километров, то окончательно убедился, что будет награждён медалью «За труд».
Чебурашка медленно шёл по тёмной улице. Все в городе давно спали и вокруг не было ни души. Но вдруг прямо над Чебурашкой, на высоком дереве, послышался какой-то шорох.
— Кто там? — спросил он.
— Это я, — ответил ему тоненький голосок. — Старуха Шапокляк.
И Чебурашка разглядел в ветвях свою старую знакомую.
— А что вы там делаете?
— Висю, — отвечала старуха. — Уже два часа.
— Понятно, — сказал Чебурашка и отправился дальше.
— Вы не сможете и хочешь знать, почему? Потому что вы — без яиц! И ваши отцы были без яиц! Вы все продукт поколения безъяичных придурков! Кто слишком слаб, а кто слишком боится встать и забрать свое! И однажды вы передадите ваши пустые, скукоженные яички вашим собственным жалким отпрыскам.
— Ни черта не слышу, чё он говорит?
— В основном о наших яйцах.
— А как так вышло?
Развод!
Прощай, вялый секс раз в год!
Развод!
Никаких больше трезвых суббот!
Ты называла меня: «Жалкий, никчемный урод!»
Теперь наслаждайся свободой, ведь скоро развод.
Он Алексей, но... Николаич
Он Николаич, но не Лев,
Он граф, но, честь и стыд презрев,
На псарне стал Подлай Подлаич.
— Интересные у вас методы диагностики: анализы не нужны, обоснования тоже. Вы куда?
— На склад обоснований.
Cлайд с цитатой