Ревность — это неверное и самое опасное оружие.
Смейся, Паяц,
Над разбитой любовью!
Смейся и плачь над жалкой долей своей!
Ревность — это неверное и самое опасное оружие.
— Какой она была?
— Ты никогда не спрашивала о ней, ни разу. Почему?
— Поначалу, будучи одна, просто произнося её имя, я как будто снова вдыхала в неё жизнь. Я думала, что если не буду упоминать её, она просто исчезнет для тебя. Поняв, что этого не случится, я не спрашивала от злости. Я не хотела доставлять тебе удовольствия думать, что мне не всё равно. И в итоге мне стало ясно, что моя злость ничего не значит для тебя. Насколько я могу судить, тебе это нравилось.
— Так почему сейчас?
— Какой вред способен нанести нам призрак Лианны Старк, кроме того, который мы сами нанесли друг другу уже сотню раз подряд?
На любовь даётся право,
А ревность живёт без прав.
Она растёт, как травы,
Она сильнее трав.
Она растёт зимою
На льду и на снегу.
И я с такой живою
Бороться не могу…
Окрасился месяц багрянцем,
Где волны шумели у скал.
— Поедем, красотка, кататься,
Давно я тебя поджидал.
— Я еду с тобою охотно,
Я волны морские люблю.
Дай парусу полную волю,
Сама же я сяду к рулю.
— Ты правишь в открытое море,
Где с бурей не справиться нам.
В такую шальную погоду
Нельзя доверяться волнам.
— Нельзя? Почему ж, дорогой мой?
А в прошлой, минувшей судьбе,
Ты помнишь, изменник коварный,
Как я доверялась тебе?
Любовь и ревность делают человека несправедливым, бессердечным, человеконенавистником...
Только после того, как Георгий стал импотентом, он вдруг осознал, что способен на ревность. Мысль, что жена станет ему изменять, терзала его сердце.
«Я убью её, – думал он. – Я не выдержу и убью её. Лучше пусть она изменяет под моим присмотром, а не в тайне от меня. Никакая женщина не сможет любить импотента. Все это сказки!»
Георгий был настолько уверен в правильности своих умозаключений, что не понимал, как собственноручно разрушал свой брак.
Надежду я питал,
ослеплённый безумец,
не на любовь -
на благодарность!
В твоей же душе
один порок я вижу,
и в сердце твоём -
нет места для любви!
Поступки мужа все больше и больше отдаляли Таисию от него. Лишь пламя любви в сердце Таисии, которое уменьшилось до маленького огненного язычка, удерживало их брак. Она поражалась тому, как чуткий человек на её глазах преображался в одержимого и бесчувственного.
... злоба наконец утихла, превратившись в глухую тоску. Желание рвать и метать отпустило — теперь ему хотелось лишь завыть от бессилия, уйти куда-нибудь прочь от посторонних глаз, от знакомых и незнакомых людей, скрыться в пустынях, чащобах и снегах, остаться в одиночестве. Хорошо быть одному — ибо отшельнику никогда не испытать подобных мук. Отшельнику не познать ни любви, ни ревности, ни злобы, ни предательства. Счастливчики...
Променял себя, её...
После ночь кончилась,
И осталось только мятое мое начало.
Больше ничего не обещал,
Просто появлялся невзначай, когда ее боль не кончалась.