— Может, вам стать добрее?
— Я и был добрее в одиночестве.
— Может, вам стать добрее?
— Я и был добрее в одиночестве.
— ... Звучит довольно высокомерно.
— Разве существуют не высокомерные люди?
— Никогда не встречал таких.
— Ты что, на полном серьезе собирался съесть меня сейчас?
— Как можно. Мои намерения были серьезны всего лишь на девяносто процентов.
— Я как космонавт, смотрю на все оттуда.
— Даа, а какая на верху погода?
— Кислорода не хватает.
— Ну да, есть такое.
Даже рай и ад человечество во все времена и у всех народов представляло и представляет в виде мощного коллектива праведников или грешников. И в раю и в аду всегда кишмя кишит народ. Ни одному гению не пришло даже на ум наказать грешника обыкновенным могильным одиночеством. Ведь на миру и раскаленная сковородка, и сатанинские щипцы, и кипящая смола — чепуха. Вот помести грешника в обыкновенный гроб, закопай, и пусть он там лежит в одиночестве, без надежды пообщаться даже с судьями в день Страшного суда. Рядом с таким наказанием коллективное бултыхание в кипящей смоле — купание на Лазурном берегу. Человек не может представить себе полного одиночества даже на том свете.
— Ради компании я готова быть доброй. Как это сделать?
— Ну-у.. Будь добрее к людям.
— Или бухать не просыхая!
У меня есть один полезный прием, который помогает мне жить. Когда взрослый ведет себя странно, или глупо, или совсем неприлично, я представляю себе, что это такой большой ребенок, с двумя подбородками, огромным животом, плохими зубами, и если ему обидно, он пытается отстоять себя, как может — как каждый день делаем мы, зависимые от них дети.
Вечер вновь у монитора
И любимый порно-сайт.
Я привык страдать,
Скоро лягу спать, и опять сначала...
Я тусуюсь с бабками на лавке во дворе,
Лишь они способны дать общение мне.