И в беседах с океаном, под дождем или под планом, мне откроются секреты,
Я пойму и стану легче,
И прозрачными руками обниму себя за плечи.
И в беседах с океаном, под дождем или под планом, мне откроются секреты,
Я пойму и стану легче,
И прозрачными руками обниму себя за плечи.
Перед луною равнодушной,
Одетый в радужный туман,
В отлива час волной послушной,
Прощаясь, плакал океан.
Но в безднах ночи онемевшей
Тонул бесследно плач валов,
Как тонет гул житейских слов
В душе свободной и прозревшей.
— На чем мы остановились? — вернулся старый тан за стол.
Я не теряла даром времени и уже умяла половину своей порции.
— На пюрешечке, — пожала плечами, уплетая за обе щеки пюре из неизвестного мне овоща.
— Ох, подкидыш, подкидыш, — покачал старик головой. — Вроде и девка ничего, но, когда вижу, СКОЛЬКО ты жрешь, весь страстный порыв уходит.
Он говорил: не молчи, не молчи,
мы не найдем друг к другу ключи,
нам недостаточно делить кров,
разговор — основа основ.
А мне перед всей моей жизнью
было нужно побыть без слов.
Жаль, но я никак не научусь остановиться.
Разгоняюсь, загоняюсь, как отпущенная птица.
Разговор умного с дураком — это попытка втиснуть содержимое большого дорожного чемодана в дамскую сумочку.
Прогоняй ностальгию мимо дымом в потолок,
И не трогай телефон и заусенца.
Ты же можешь, я-то знаю.