Море манит нас к себе, как манят сны...
Все стремятся и стремятся волн холмы
Обласкать песчинку пеной, обелить -
Всех обнять и всех водой в себя влюбить!
Море манит нас к себе, как манят сны...
Все стремятся и стремятся волн холмы
Обласкать песчинку пеной, обелить -
Всех обнять и всех водой в себя влюбить!
Я снова на набережной. Моё море. Я знаю, что его считают своим тысячи, если не миллионы. Но оно никому не принадлежит. Дарит такую иллюзию, чтобы нам стало легче, чтобы мы не чувствовали себя одинокими.
— Будущее как океан: большая загадка, много опасностей, но ещё больше красоты. Оно полно...
Он не знал, как объяснить это и просто развёл руки широко.
— Возможностей? — подсказал капитан.
Маджиро кивнул:
— Да. Возможностей.
По зеленой глади моря,
По равнине океана
Корабли и капитаны,
Покорив простор широт,
Мира даль деля на мили,
Жизни даль деля на вахты,
Держат курс согласно фрахта в порт, в порт!
Море, море, мир бездонный,
Пенный шелест волн прибрежных,
Над тобой встают, как зори,
Над тобой встают, как зори,
Нашей юности надежды.
Только благодаря морю я понял, как важна любовь, даже если она даётся ценою смерти. Когда ты заперт в железном корыте, море вокруг походит на женщину. Штиль, шторм, непостоянство и, конечно, красивая морская грудь, отражающая закатные лучи... В то время как стихия вокруг напоминает нам женщину, реальная женщина из плоти и крови от нас всегда далеко...
Мне бы за море, в тёплые края... Рад бы, как говорится, в рай, да вот грехи не позволяют.
Слюной тоски исходит сердце,
Мне на корме не до утех
Грохочут котелки и дверцы,
Слюной тоски исходит сердце
Под градом шуток, полных перца,
Под гогот и всеобщий смех.
Слюной тоски исходит сердце
Мне на корме не до утех.
И каждый день солнце вспыхивает на закате,
И каждый день срывается с неба в море.
И каждый раз, подумав: хватит,
Не забудь о рассвете, что будет вскоре.
В наше море только в кроссовках заходить. Такое дело: колючие наросты устричных раковин больно впиваются в пятки, и нет никакой возможности терпеть эту рефлексотерапию, разве что просто не обращать на нее внимания, как это делает овчаровская детвора, или — тоже вариант — разрешить ей быть, как это делал один наш знакомый.
Когда я сижу здесь у моря и прислушиваюсь к волнам, с плеском разбивающимся об этот берег, я чувствую себя свободным от всех обязательств, и народы всего мира могут без меня пересматривать свои конституции.