Ведь совесть — вздор. О ней твердят лишь трусы,
Стращая тех, кто смел и кто силен.
Кулак — нам совесть, меч — вот наш закон.
Ведь совесть — вздор. О ней твердят лишь трусы,
Стращая тех, кто смел и кто силен.
Кулак — нам совесть, меч — вот наш закон.
Если человек хочет жить хорошо, да сам с собой ладить, он должен без совести обходиться.
Как камни, как немые истуканы
Глазели друг на друга, побледнев.
Я стал их упрекать, спросил у мэра,
Что значит их упрямое молчанье;
Он мне: народ к речам, мол, не привык,
Приучен, мол, глашатая он слушать.
Противник я трусливых размышлений:
Они ведут к медлительной отсрочке,
А та — к бессилью, нищете и сраму.
Украл бы — нельзя, совесть корит, ругнулся бы — нельзя, совесть стыдит, переспал бы с соседской женой — нельзя, совесть не велит. Она вроде как дух с красным от стыда лицом, который бунтуется у человека внутри. И все норовит подставить тебе ножку.
Как камни, как немые истуканы
Глазели друг на друга, побледнев.
Я стал их упрекать, спросил у мэра,
Что значит их упрямое молчанье;
Он мне: народ к речам, мол, не привык,
Приучен, мол, глашатая он слушать.
Вы юны, принц, и вашей чистоте
В коварство мира не проникнуть взглядом.
По внешности о людях судит юность,
Но внешность согласуется с душой —
Свидетель Бог — лишь очень, очень редко.
Да, мало радости быть королевой.
Я — королева, радостей мне нет.
Что ж, глядя на меня, вы не дрожите,
Как подданные перед королевой,
Как перед свергнутой бунтовщики?