— Успокойте свой характер, Сёма. Ну приперлись до Одессы белые вместе с французами, ну разве это причина так громко выходить из себя?
— Но эти французы оборзели так, Миша, что стало намного хуже, чем плохо.
Я хочу напомнить: Одесса — это вольный город. И если кто-то что-то нарушил — мы сами наведем порядки. Власти — это отцы города и вы знаете, что папы меняются, а Одесса-мама остается! И мы, ее дети, за Одессу скажем лучше любого другого.
— Кто пришел?
— Куча политиков, пару банкиров, клоуны, несколько графинь и шлюхи, в общем, французское качество.
Наступили новые времена, Миша. Раньше нас щемили царские фараоны и это были достойные люди, а сейчас какие-то босяки нацепили кожаные куртки и думают, что их кто-то боится.
Да, чуть не забыл. Вы не могли бы оказать мне услугу? У меня к вам просьба, там в этой машинке, там шо-то застряло изнутри, стрелять совсем невозможно, вы себе не представляете. Так вы скажите своим слесарям на фабрике, пусть они посмотрят опытной рукой. А я буду отдельно благодарен.
Все, что требовалось от меня, — взять с собой паспорт, трудовой договор, три фотографии, последний счет за оплату электричества, а также свидетельства о браке всех хомячков, которые у меня были с 1995 года. Для каждого из документов должны быть предоставлены копии, отпечатанные на средневековом пергаменте.
— Костик, ну людя́м непонятно! Ну расскажи, шо это за машина.
— Это машина Хайрема Максима, калибр 7,62, скорость работы 300 выстрелов в минуту.
— О как!
— А зачем вы принесли сюда эту штуку? Если у вас дело, могли бы прийти и поговорили бы, как умные люди.
— Так мы за дело поговорим, но чуть позже. А сейчас мы поговорим за вашу совесть. Господа и дамы, не, ну как можно вот пить, кушать, когда трудящимся нечего покласть в тарелку? И это при том, что они свергли самодержавие, а вы — нет.
— А у меня сегодня День Рождения.
— И я опять вас поздравляю! Но шо мне передать трудящимся?
Cлайд с цитатой