А за окошком тополя,
За тополями церковь высится.
Отторгнет русская земля
Того, кто воровством возвысится.
Коррупционеры — это таинственный возобновляемый природный ресурс. Одни коррупционеры «срезаются», их место занимают другие, и те, с первых шагов, начинают воровать и грабить. Это явление — загадочная клептомания, охватившая огромные пласты российского чиновничества.
В наше время, Серёжа, можно украсть велосипед и всё здоровье отдать в тюрьме, а можно воровать вагонами и всегда оставаться на плаву. В России красть составы гораздо безопаснее, чем велосипеды, это я тебе конкретно говорю.
В России воруют не так уж и много. На один спизженный рубль приходится пять ***анных.
Ой, косатики, всё виноватых ищите, власть пытаете. Ой, а где эта власть? Кто её видел-то? А я видела. Я тут, считай полвека, без малого, прибираюсь и вот, что вам скажу: наша власть, как и народ безмолвствует, но не бездействует. Смотрите как быстро и ловко эти коты неуёмные разграбили полстраны. Всё носишь и носишь им пепельницы, а что толку то, утром прихожу, опять нет. Едят они их что ли? Так, к сожалению, было почти всегда: и при царе-батюшке и при генеральном секретаре и при президенте, прости Господи. Всё себе, всё для себя, лишь бы нахапать, тьфу. Наша российская власть начинает двигаться и соображать, когда действует только в личных интересах, для своего «я». А мы, мы собираем крошки с их стола и верим лучшую жизнь. И так будет всегда, пока в их кабинете пропадают пепельницы.
— Вы эти лица видите? По лицам видно — идут подворовывать, одни у других. Им жалко друг друга. Соборный народ... Все жалеют Россию, все воруют у России, ни один народ в мире так не жалеет свою страну, как они.
— Что они будут делать, когда воровать уже будет нечего?
— Если воровство становится нерентабельным — они устраивают революцию.
— И тогда уже не воруют?
— Нет. Тогда уже выгребают всё подчистую. Грабь награбленное. Это у нас классика!
У российской власти, Чубайка, есть две основные функции, которые не меняются уже много — много лет. Первая — это воровать. Вторая — это душить все высокое и светлое. Когда власть слишком увлекается своей первой функцией, на душение времени не хватает, и наступает так называемая оттепель — ярко расцветают все искусства и общественная мысль.
Теперь у нас все государство такое — свобода грабить и свобода быть ограбленным. Свобода для тех, у кого есть награбленные деньги, и свобода подохнуть для тех, у кого их нет.
У нас страна огромных возможностей не только для преступников, но и для государства.
Как учить детей честному труду, если вся их вселенная возникла в результате вспышки ослепительного воровства? И честному труду — на кого? На того, кто успел украсть до приказа быть честным?
Cлайд с цитатой