Валерия Сидельникова

Другие цитаты по теме

— Твой брат настроил тебя против меня.

— Нет. Я отвернулась от тебя, потому что больше не люблю! Я верила, что люблю... Но у меня открылись глаза, и я вижу жестокое жалкое существо, не достойное ничьей любви, особенно моей.

— Твои слова не обдуманны.

— Ведь даже родная мать отвернулась от тебя. Если та, что даровала тебе жизнь, бросила тебя, а потом погибла от твоей же руки: разве есть для тебя надежда?

— Ты разбиваешь мне сердце. И ты клялась, что никогда не заговоришь об этом.

— Я ничего тебе не должна! Мы совершенно разные. Я никогда тебя не любила.

И хотя морально он готовился к этому длительное время, надежда не покидала его до самого последнего момента. Даже когда она завершила свой монолог, когда отстранилась, отведя глаза и попрощалась, сдерживая слезы, он не осознавал, что это все отныне завершится. И теперь, спустя несколько дней без её общества: полюбившегося запаха, нежных рук, любимых зеленоватого цвета глаз, искренней улыбки, звонкого смеха, который она никогда не сдерживала, ее теплых губ, прикосновение к которым доставляла ему истинное счастье; лишь в тот момент, когда остался один на один с этими воспоминаниями и горечью во рту, вызванной крепким кофе, а может той болью, что она ему оставила, он, выпустив из носа сигаретный дым, почти физически ощутил боль от осознания. Осознания того, что ее больше нет рядом, что отныне он лицом к лицу с самим собой, тем собой, которого он так ненавидел, а она любила.

Нет ничего хуже предательства родного человека. По себе знаю. Ты теряешь мгновенно веру во все. В любовь, доверие, надежду и то, что когда-нибудь ты сможешь еще стать счастливым.

Я одна живу отлично,

Все нормально в жизни личной,

И почти что не жалею,

Что не я твоя жена.

У меня свои заботы,

Плачу только по субботам.

И еще по воскресеньям.

И еще, когда одна.

Я вся ему, пылая, отдавалась.

Он взял бессовестно. Прощаясь, медлил малость:

«Бывало лучше мне с иною королевой».

Прибилась к Воланду. Теперь я — просто Гелла...

Разлюбить человека – это еще полбеды. Ты еще перестаешь любить все то, что ему нравилось.

Я пришел лишь задать Вам вопрос. Сегодня я совершил большой грех. Я нарушил клятву, которую кое-кому принес. Кое-чье сердце, кое-чьи ожидания, кое-чьи надежды — я все уничтожил. Я лишь хочу спросить, как мне жить с этим грехом? У Вас же есть такой большой опыт в этом. Я Ваша кровь и плоть, и сегодня я это доказал. Я сделал то же самое, что и Вы когда-то. Я лишь хочу знать, как мне дальше жить. Как живут после такого? Как Вы живете? Это чувство вины у меня внутри, которое я испытываю каждое мгновение. Что мне сделать, чтобы от него избавиться? Я чувствую себя так, как будто лишил кого-то жизни. Как прекратить ненавидеть самого себя? Как Вы живете мирной жизнью? Это все, что я хочу знать, господин Рашид. Моя жизнь стала для меня наказанием. Пожалуйста, ответьте мне. Ответьте мне! Мне не нужна Ваша жалость, просто дайте мне ответ на мой вопрос. Возможно, у Вас нет для меня ответа, как и всегда у Вас ничего для меня не было.

Кофе с легким привкусом миндаля.

Тихо Чет Бейкер снова играет джаз.

И вместо кроткого вздоха «твоя»

Ровное «это теперь не про нас».

У наших привычных бесед до утра

Новый поистине сжатый формат.

И вместо «может еще раз с нуля»..?

Твердое «больше ни шагу назад».

Боль эхом отразилась от хрустального свода прекрасного замка, стены затрещали от резкого импульса, вырвавшегося из ее раненой груди, но глаза оставались холодными, наполненными тихой грустью и поздним озарением. Апатия навалилась на плечи, она, не в силах выдержать этого груза, упала посреди разрушенного, наполненного светом зала. Находясь под чарами безумного безразличия и совсем потеряв способность здраво мыслить, она направляет свой светлый взор на открывшееся над головой прозрачно-голубое ночное небо. Капли слез, ранее пролитых в этом священном месте, наблюдают за ней сверху, обрамленные ярким звездным светом, кружат в масштабном танце меланхолии, так и норовя сорваться вниз, коснуться ее щек, пробежать по светлому подбородку и вновь вернуться на небосвод. Желание продолжать начатое, бороться за собственный мир тают на глазах, словно снежинка в руках, как и желание жить. Так, сжавшись в комочек посреди огромного, светлого и холодного мира, она с немой печалью в глазах отдалась черной, страшной апатии, пожравшей ее нежную израненную душу.