У собаки-компаньона должно быть больше энтузиазма и напористости, чем у хозяина.
Знаете, собаки снова сделали меня человеком.
У собаки-компаньона должно быть больше энтузиазма и напористости, чем у хозяина.
В тот момент Вторник поборол свою недоверчивость и перестал быть просто псом-компаньоном. Просто эмоциональной поддержкой. Просто темой для разговора. В тот момент Вторник стал моим другом.
Такова война. Грязная. Жестокая. Травмирующая. Она реальнее обычной жизни, потому что смерть делает жизнь более осязаемой, и чем ближе ты к смерти, тем острее ты ощущаешь пульс жизни.
Посттравматическое стрессовое расстройство преодолеть непросто. Ты точно стеклянный шарик со «снежком» внутри. Война тебя встряхивает, и все кусочки твоей жизни: мышцы, кости, мысли, убеждения, отношения, даже мечты — начинают кружиться в воздухе, не ухватишь. Они, конечно, осядут. Уж поверьте мне: если усердно работать, восстановиться можно. Но эти кусочки уже ни за что не сложатся так, как раньше. Война меняет личность. Ты не делаешься лучше или хуже — просто становишься другим. И глупее всего в такой ситуации искать свое прежнее «я» и тосковать по нему.
Война меняет личность. Ты не делаешься лучше или хуже — просто становишься другим. И глупее всего в такой ситуации искать своё прежнее «я» и тосковать по нему.
Война меняет личность. Ты не делаешься лучше или хуже — просто становишься другим. И глупее всего в такой ситуации искать своё прежнее «я» и тосковать по нему.
На то, чтобы разбить сердце или совершить преступление, хватит и мгновения. А преображение требует времени.
Никогда не поймешь, насколько тебе хочется одобрения со стороны родителей, пока его не потеряешь.
Как бы я ни прятал свои шрамы от родителей, они всё равно всё знали. Родители всегда знают.