Не обольщайся тем, что ты разбогател:
Увы, в глазах судьбы не нов такой удел.
Не обольщайся тем, что ты разбогател:
Увы, в глазах судьбы не нов такой удел.
Скупцы так много заботятся о богатстве, словно оно их собственное, но так мало им пользуются, словно оно чужое.
Богач тупел, а бедняк дичал и озлоблялся, и каждая новая возможность, открывавшаяся перед человечеством, делала богача все более богатым, а бедняка — все менее необходимым и поэтому менее свободным.
Всё дело в том, что трудно жить в одной комнате с человеком, если твои чемоданы настолько лучше, чем его, если у тебя по-настоящему отличные чемоданы, а у него нет.
... честным трудом никогда не заработать нам больше насущного хлеба. А у кого деньги, сударь, тот старается бедного закабалить, чтобы на его труды даровые еще больше денег наживать.
Пишут, что истинная свобода начинается с потери всего, что ты имеешь. Другие пишут, что свобода начинается с миллиона долларов. Это крайности. Если истина посредине, то свобода начинается с пятисот тысяч.
Вы сдаётесь?! Хозяин всегда говорит мне: «Торговцы никогда не сдаются легко!». Бог богатства приходит не к тем, кто молится, а к тем, кто отказывается сдаться!
Говорю: добродетелями, богатством и щедростью, ибо злочестивый властитель — это все равно что властительный злочестивец, а нещедрый богач — это все равно что нищий скупец: ведь счастье обладателя богатств заключается не в том, чтобы владеть ими, а в том, чтобы расходовать, и расходовать с толком, а не как попало.
Все тленны мы, дитя, таков вселенной ход.
Мы — словно воробьи, а смерть, как ястреб, ждет.
И рано ль, поздно ли — любой цветок увянет, —
Своею тёркой смерть всех тварей перетрет.
– Будь осторожнее с ним. Он жадный.
Ситлали, тогда ещё девочка, перебирала бусы и цветные ленты, которые подарил ей мужчина с севера, и смеялась над глупостью мамы:
– Как он может быть жадным, когда потратил столько денег на безделушки?
– Тогда почему ищет себе невесту так далеко от дома? – упрямилась мать.