Возможно, я неплох в чем-то. Но я не Эйнштейн.
Я инфантил; я не справляюсь.
Возможно, я неплох в чем-то. Но я не Эйнштейн.
Вершина, трудная большая вершина... не имеет себе равных в качестве разоблачителя. На ней видишь себя обнаженным. Нигде, как там, не можешь себя правильно оценить, нигде не узнаешь, чего ты стоишь на самом деле. Без гор, по правде говоря, я никогда бы не смог себя найти; я умер бы, не зная, кто такой Робер Параго.
— Я хочу быть спутницей вашей жизни!
— У меня уже есть спутница. Ее имя одиночество. Я всегда был одинок, даже когда думал, что рядом со мной те, кто меня любит.
( — Я хочу быть спутницей вашей жизни!
— У меня уже есть спутница. Ее имя одиночество. Я всегда был одинок, даже когда я был с теми, кого я любил и кто любил меня).
У меня всё только начинается — и складывается отлично. Я что-то делаю — какие-то движения на пути к себе. Могу сказать совершенно точно, что сейчас наслаждаюсь и буду наслаждаться абсолютной независимостью. Как в творческих, так и в личных отношениях.
Ощущение, что я... Нет, еще не старый, но события несутся со все нарастающей скоростью, скорее всего, я просто перестал чувствовать себя молодым.
— Мы все чего-то хотим, знаешь. Мы все хотим эту гламурную жизнь, которую видим издалека. Ми хотим, чтобы нас видели, но не знали. Быть известным...
— Быть известным тяжелее. А быть кем-то другим легче.
— Но быть собой лучше всего. Люди заставляют нас чувствовать себя хуже, чем мы есть на самом деле. Но мы позволяем им делать это.
I try to be sensative,
I try to be tough,
I try to walk away...
I try to be innocent,
I try to be rough,
But I just wanna play.
В пылу самого беспорядочного опьянения я вдруг замечал своё положение. Я замечал, что являюсь глупцом, обманывающим самого себя своими действиями. Иногда же, сколько бы я ни пил, я не мог добиться даже такого обманчивого состояния и погружался в безудержную тоску. Когда же я искусственно получал весёлость, обязательно потом наступала реакция уныния.