Среди прохожих терять себя, отвечая на тусклые взгляды...
Чужие друг другу теперь совсем.
Немного жаль, ведь мы были почти родными,
А осень шепчет «Бывает у всех...»
И не всесильны мы с тобой, нет...
Среди прохожих терять себя, отвечая на тусклые взгляды...
Чужие друг другу теперь совсем.
Немного жаль, ведь мы были почти родными,
А осень шепчет «Бывает у всех...»
И не всесильны мы с тобой, нет...
Спасибо, несмотря на боль
Я тоже далеко не ангел,
И хорошего принёс тебе мало
Но я тебя любил — это правда.
Я тебе, тебе расскажу одну историю.
Не плачь, просто историю про то,
Как у меня дела.
- Я никогда не была обласкана властью. Квартиру они мне не дали, хотя писательские дома строились вовсю. Дачу не дали, хотя строились и дачи. Я ходила по кабинетам, обивала пороги, но получали другие. Я была в стороне от генеральной линии партии. Я им не прислуживала. Я им — ничего, и они мне — ничего. Как бомж. Он свободен от государства, и государство свободно от него.
- Значит, вы — литературный бомж?
- Нет. Я кустарь-одиночка. Японский критик назвал меня «Господня дудочка». Вот я и дудела в свою дудочку и шла своей узкой тропинкой.
Я давно потерял все надежды на взросление. Я сбился с пути и застрял где-то в районе 10 лет.