— Да, Ривейняшка, наша малышка Хоук-то растёт.
— Взлом и шпионаж! Нужно заказать её портрет, чтобы потом с умилением вспоминать эти дни.
— Глядишь, вскорости она уже будет без нас дурачить стражников и срезать кошельки. Как быстро летит время!
— Ну кто бы меня ещё научил быть такой мерзавкой, как не вы?
— Я сейчас плакать буду! Глядите, у меня уже глаза на мокром месте!
— Слушай, почему, когда ты рассказываешь про наше бегство из Лотеринга, я там выгляжу круглой дурой?
— Хоук, ты же не влезаешь ни в какие рамки! Надо было добавить тебе пару недостатков, просто чтобы на человека была похожа.
— Не влезаю? Хочешь сказать, я жирная?
— Точно. Именно так я и рассказываю. «Хоук обрушилась на врага, как огромная запеканка в мясной подливке». Так оно эффектнее звучит.
— А почему в мясной-то? По-моему, лучше в шоколадной.
— Всем не угодишь.
— Следи за тылом, там дыра.
— Что ещё за дыра?
— Учёный назвал бы её как-нибудь по-другому, но ведь эта ученая братия не отличит своей дыры от чужой норы.
— Ты слышала прошлой ночью того парня в «Висельнике»?
— «Твои глазки, точно шмели, влетают в окошко моей души».
— А мне больше всего понравилось: «Твои губы, словно крылышки воробьев. Красных. Бесперых».
— «Молви хоть слово! Пускай запорхают твои крылышки-губки!»
— Я бы угостил его выпивкой, но, по-моему, он в этом уже не нуждался.
— Знаешь, ривейнка, ты обещала мне рассказать, как разбился твой корабль.
— Я была пьяна. Мне показалось, что рифы вокруг Рваного берега сделаны из леденцов.
— Ой, да ладно.
— И демон подтолкнул меня это проверить. Побился со мной об заклад на шестьдесят золотых и бутылку портвейна. Знаешь, не только ты умеешь заливать.
— Интересно, кто такой этот «Корифей»? С таким именем он просто обязан в какой-то момент выдать зловещее «муа-ха-ха». Точно знаю. Нет, я серьезно. Снова кровь? Почему именно кровь, а не плевок, скажем? Или не клочок волос?
— Ты уверен, что хотел бы встретиться с плюющимся магом?
— Для разнообразия — вполне.
— Берегитесь, лёд!
— И к камням не подходите!
— Если он из жопы дракона вытащит, я сматываюсь!
— Мы попадали и в худшие передряги, Варрик. Что вообще может пойти не так?
— Ненавижу, когда ты так говоришь.
— Когда-нибудь я отправлюсь в приятное местечко, где не будет древних зол, ужаса, кошмарных эпидемий и безумия. Например, на пляж.
— Именно в тот день, когда ты пойдёшь на пляж, на горизонте возникнет армада свирепых демонов-пиратов.
— Хоук, ты уж слишком охотно берёшься за чужие дела. И всякий раз рискуешь. Когда-нибудь тебе изменит удача.
— У тебя есть идея получше?
— Храни то, что имеешь. Не высовывайся.
— Как дракон! Буду лежать и охранять груду сокровищ!
— Я не это имел в виду.
— А прохожих кушать можно? Или лучше требовать, чтобы мне приводили девственниц?
— Хоук, даже драконов в конце концов убивают.
— Эта ваша Торговая гильдия напоминает мне старкхевенский двор. Интриги и слухи в обертке из бюрократии.
— Если в Старкхевене всё хоть на десятую долю так плохо, то я понимаю, почему ты сбежал в Церковь.
— Хуже всего была мода. В Церкви мне не приходилось мучительно вспоминать, носят в этом году приталенные камзолы или свободные.
— А в Старкхевене тебя забивают дубинкой до смерти, если забудешь имя третьей дочери младшего секретаря?
— Если повезет.
— Знаешь, Певчий, твоя жизнь внезапно обрела в моих глазах куда больше смысла.
Cлайд с цитатой