Я очень ценю случайные встречи
В эпоху большой нелюбви.
Я очень ценю случайные встречи
В эпоху большой нелюбви.
Ведь как бывает? Встретишь человека, кинешься к нему, а через некоторое время понимаешь, что и говорить вам не о чем и встреча не такая уж и радостная.
Нам предстоит эпоха коротких, сильных слов, подобных редким крикам летящих журавлей.
Память пахнет сном и мечтой о будущем.
На подушке россыпь из лепестков.
Мне бы новых сил, и закат бушующий,
И того, кто будет ко мне готов.
Ну а Встречи – что ж… Ведь без дружбы стало бы
Холоднее жить, тяжелей летать!
Будем просто жить, радуясь и малому.
Новых встреч с Душой будем вечно ждать.
Мне форму новую дадут,
Научат бить из автомата,
Когда по городу пройду -
Умрут от зависти ребята.
«И тут он увидел её»: можно сколько угодно долго и даже изобретательно избегать написания этой простой классической фразы, но к чему? Начать с того, что он почти каждый вечер куда-то приходил, и почти каждый раз вдруг видел какую-нибудь её, и это всегда бывало в какой-то момент, произноси эту фразу, или не произноси.
Другое дело, по каким причинам и законам люди неожиданно останавливаются взглядом друг на друге? Неизвестно. Почему среди десятков или сотен человекоединиц, сосредоточенных в каком-то месте и времени, именно эта она? Почему именно этот он?
— Курить-то у тебя можно, генерал?
— Дыми, дыми.
— [взяв портсигар] Комэск... Сохранил! Молодец!... Настоящий мужик был. Как живешь, Алёша? Как Люба? Егор-то поди уже... полковник?
— Егор погиб...
— Прости Алексей. Прости. Не знал.
— Есть такая профессия, Иван, защищать свою Родину.
— Выпьем Алёша, светлая память Егору.
— Светлая память всем, кто погиб за Родину.
Сейчас эпоха всеобщих расставаний. Кого разлучает жизнь, кого смерть... Сегодня разлука тривиальна, а оригинальна как раз встреча. Она почти как чудо... Разве не чудо, что мы с вами сидим вдвоем и разговариваем?
— Это ваша фотография была в журнале?
— Моя.
— Значит, я сделан по вашему образцу. Вероятность нашей встречи составляет одну тысячную процента. Нам очень повезло.
Каждая эпоха смягчается в нашем представлении и несколько облагораживается по мере того, как уходит в прошлое.
... стоя перед очередной дверью, с пальцем, неуверенно поднесённым к звонку, каждый из нас делает для себя маленький выбор — уйти или всё-таки позвонить? На самом деле выбор может оказаться важнее, ведь мы, задержавшись на перекрёстке, ищем путь, которым двинемся дальше. И смутно чувствуем это, и сомневаемся, и всё-таки звоним. Тот, кто скрывается за дверью, услышав неожиданный звонок, тоже решает вопрос — отпереть или притвориться, что никого нет дома? И колеблется, и боится, но всё-таки отпирает. Мы оба выбрали нашу встречу, и вот стоим лицом к лицу, и вернуться на перекрёсток уже нельзя...