Ни перед кем на свете мужчина не слабеет так, как перед отважной женщиной
Жизнь имитирует искусство.
Ни перед кем на свете мужчина не слабеет так, как перед отважной женщиной
Человеческое сердце и душа – вечная загадка, которую людям не дано никогда разгадать.
– У меня ленч с Надин в какой-то дурацкой точке.
– В «Сказочных ароматах», – услужливо подсказала Пибоди.
– Ну что ж, мир полон сюрпризов. Дай мне знать, что ты думаешь об этой точке.
Еве понадобился всего лишь миг.
– Твоя?
– Ну, надо же на чем-то практиковаться. У меня самого сегодня встреча за ленчем. Попробуй салат из одуванчиков. Он очень неплох.
– Когда в аду мороз грянет. Ладно, до связи. Одуванчики же цветы, так? – повернулась она к Пибоди, закончив разговор.
– Съедобные.
– В моем мире цветы в меню не предусмотрены.
– Черт бы тебя побрал, Ева! Что ты сделала со своим лицом?
– Я не виновата. – Слегка обидевшись, она осторожно ощупала скулу. – Кто-то толкнул меня прямо на кулак одного парня, когда я пыталась остановить его, чтобы он не забил до смерти другого парня, который онанировал в метро. Не могу винить того парня, который с кулаком, он целил не в меня. Но все равно больно.
– Моя жизнь, – сокрушенно покачал головой Рорк, – была чередой серых будней, пока в нее не вошла ты.
– Ну да, я вся прямо сверкаю и переливаюсь как радуга. – Ева подвигала челюстью. – Во всяком случае, лицо. Ты в силах заняться нудной работой?
– Готов рассмотреть такую возможность. Но сперва наложим что-нибудь на этот синяк.
– Да ничего страшного. Знаешь, парень из транспортной полиции сказал мне, что тот парень регулярно ездит по этой линии. Все его знают. Его прозвали Дерганый Вилли.
– Какая очаровательная деталь нью-йоркского пейзажа! – Рорк потащил ее к лифту. – Мне уже самому хочется прокатиться в метро.
Есть люди, которые предпочитают справляться с приятными и неприятными сторонами жизни в одиночку. Независимость вещь замечательная. Мир был бы куда прочнее, если бы все могли управлять собственной жизнью. Но такое умение вовсе не означает отсутствие способности делиться с другими или чувствовать свою независимость от них.
Она чувствовала дурноту — в сердце, в желудке, в голове. И чувствовала, как в ней растет злоба. И слава богу.
Злость придавала ей сил.
— Если бы мне пришлось тут жить, я бы застрелилась.
— Это вряд ли. Ты бы покрасила дверь в цвет взбесившейся лососины, поставила бы на газоне пару розовых фламинго и планомерно доводила бы соседей до исступления.
– У тебя не только красивые сиськи, но и неплохо работающие мозги.
– Что ж, спасибо. У меня и ноги хороши.