Нас воспитала до костей царица зима,
Поклон ей, а власть ваша лишь над реками дерьма.
В память о затравленных, наши глаза не гаснут
Эти властители скота, над людьми не властны.
Каждая новая запись — оружие запазухой,
Это тебе глоток воды перед глобальной засухой.
Срать мы хотели, что все они нам годятся в отцы,
Каждый из них в ответе медиа-геноцид.
После долгой жизни, тихой смерти и больших похорон
Лицемерные лозунги сменят безвременный стон.
Дрожь по коже свиной, тряска, что-то не так
Жители мёртвого города идут на контакт.
Всё ещё в наглую живы, чем ещё брать их?
Призраки в куртках и шапках старших братьев.
В городе твоём, как в моём, полумрак и тлен.
В разных субмаринах живём, но в одном котле.
Да, тут всё несправедливо так, что дыбом шерсть,
Но этот мир – творение ювелира, тут всё есть как есть.
На теплой кухне воешь: «Где это видано,
И кто детей моих на улице делает инвалидами?!»
Не ты ли сам случаем виновник пожара?
Накинь ещё карманных, на кент и два ягуара.
Благородство без зрителей.
Широкие жесты без фотокамер.
Дары без имени дарителя.
И без возможности отбиться на рекламе.
Любить, не присваивая.
Прощать, не запоминая.
Служить, как в тумане маяк.
Звать у самого края.
Cлайд с цитатой