Срать мы хотели, что все они нам годятся в отцы,
Каждый из них в ответе медиа-геноцид.
После долгой жизни, тихой смерти и больших похорон
Лицемерные лозунги сменят безвременный стон.
Срать мы хотели, что все они нам годятся в отцы,
Каждый из них в ответе медиа-геноцид.
После долгой жизни, тихой смерти и больших похорон
Лицемерные лозунги сменят безвременный стон.
Каждая новая запись — оружие запазухой,
Это тебе глоток воды перед глобальной засухой.
Нас воспитала до костей царица зима,
Поклон ей, а власть ваша лишь над реками дерьма.
В память о затравленных, наши глаза не гаснут
Эти властители скота, над людьми не властны.
Дрожь по коже свиной, тряска, что-то не так
Жители мёртвого города идут на контакт.
Всё ещё в наглую живы, чем ещё брать их?
Призраки в куртках и шапках старших братьев.
Мне говорят, нет Духа Русского в моем теле,
Если могу отказываться намахнуть по беленькой,
Говорят, я теперь и не мужик вовсе!
Настало время ответить за все, мразь, готовься!
Заливаешь неудачи свои алкоголем? —
Немощный ублюдок без характера и силы воли!
А если ты по синеве биться со мной наметил —
Делайте ставки — медведь против тупого тетерева!
Куда тебе? Встанешь пока, найдешь опору,
Я тебе расп*здяю вызываю скорую!
На пьяном шабаше ***ей всех зовешь братом,
Жизнь положу, чтоб таких раскидать по палатам!
Имеет вес голоса, имеет от формул ключи,
Уводит караван свой, все маршруты изучив.
Перерезая экватор и через южную сырость,
Мы так и не поняли, как он настолько быстро вырос.
На законы наплевав, по-своему повяжет нити,
Когда не станет тем, кем его видят родители.
Взревет мотор, останется пустая трасса,
Мы смиримся с его картиной из других красок.
Если ты серая точка и не включаешь извилины мускул.
То, чтобы казаться поярче ты, стопудов, фон подберешь себе более тусклый.
Я — это стержень, несущая опора для мира,
Моя смерть — это блеф, что круто разрекламирован.
Тело в мясо, вражий запас патронов иссяк,
Но я продолжусь во всем, к чему притронулся.