С банкой чистого спирта я спешу к тебе.
... Бертран Миллорн, старший сержант из светлого отдела, которого мы за глаза называли Белобрысым, однажды пронёс на территорию бутылку самогона, на полном серьёзе объяснив охраннику на входе, что речь идёт о вещественном доказательстве. Уходя с работы с опустевшей бутылкой, он нетрезвым голосом сообщил охраннику, что жидкость испарилась в ходе следственного эксперимента. Скандал, помнится, вышел знатный. Хохотал весь участок.
— И ром сожжен?
— Да, во-первых, это самое гадкое пойло, которое даже самых воспитанных людей превращает в животных. Во-вторых, такой сигнал будет виден издалека, английский флот уже ищет меня!
— Да, но ром-то за что?
— Сколько бутылок виски вы сделали?
— Сто.
— К воскресенью их должно быть четыреста.
— Ты дал двадцать бутылок, а мы из них сделали уже сто. Но я дал слово, придется его сдержать.
— Неплохо. А вы виски сюда подлили?
— Двадцать процентов.
— Могли бы налить двадцать пять, а то совсем обманываем людей.
— Десять лет назад ваш показатель раскрываемости убийств был лучшим в городе, в прошлом году вы раскрыли лишь одно из десяти дел. Что случилось?
— Причин много: трупы, дети... Сначала выпиваешь несколько глотков, просто, чтобы уснуть, незаметно они превращаются в двенадцать рюмок, чтобы забыть события рабочего дня.
Прочитал, какие алкогольные напитки надо пить при различных болезнях.
Пришел к выводу, что мне надо пить все подряд.
Я обнаружил, что в Оксфорде все интеллектуалы — гомосексуалисты, а все спортсмены — гетеросексуальны. Мне нравились женщины, но я не занимался спортом. В итоге меня нигде не приняли, и я начал пить.
Смерть похожа на пробуждение после хорошей попойки: сначала — пара секунд невинной свободы, и только потом вы начинаете вспоминать поступки прошлого вечера, казавшиеся тогда столь логичными и смешными. Затем вы припоминаете действительно поразительную выходку с абажуром и двумя воздушными шарами, над которой все хохотали до боли в животе. После чего осознаёте, что сегодня вам предстоит посмотреть людям в глаза, только сегодня вы трезвы, и они тоже трезвы, а главное — и вы и они помните.
Время — наша тюрьма. В моменты алкогольного озарения он особенно ясно видел временные границы, в которые он заточен. Вот здесь — рождение, там — смерть, а все, что между, — это путь от стены до стены, и когда ты узнаешь, сколько шагов в длину твоя тюремная камера, тебя не станет.
Я вдруг понял, что выпил водку, которой они ждали, может быть, несколько лет, и испугался по-настоящему.
Да уж, азартные игры, алкоголь и разврат – это те три кита, которые в любом мире и в любое время предпочитают плавать вместе.
Cлайд с цитатой