Сначала мужчина расстается с иллюзиями, затем – с зубами, и, напоследок, – с безрассудством.
Скоро уже безрассудные поступки мне будут не по возрасту.
Сначала мужчина расстается с иллюзиями, затем – с зубами, и, напоследок, – с безрассудством.
Ужасная несправедливость: мужчины краснеют до шестидесяти лет, женщины – до шестнадцати.
Я не женщина, но при упоминании о летах грущу. Когда-то мой сын на похоронах моего отца сказал: «Я теперь понял, что такое смерть. Вот яблоко упало, сгнило, а потом на этом месте новое яблоко прорастет». Так неужели я не прорасту где-нибудь когда-нибудь?
— Ну вот, нам 16 лет, и мы уже мужчины.
— Но я не чувствую себя мужчиной!
— Никто не чувствует, надо притворяться.
Если мужчине за 30 и он холост, то тут уже что-то не так. По Дарвину это естественный отбор: чтобы они не размножались.
В двадцать пять мужчины полагают, будто знают все на свете; в сорок – рассказывают бесконечные истории, слушая которые можно выкурить целый ящик сигар; в шестьдесят…ах, в шестьдесят…там ужи до семидесяти недалеко; а пятьдесят – это пора возмужания.