— Ну как у вас дела?
— Решили с папой второго ребёнка доставать.
— Что делается… Раньше шубы, мотоциклы доставали. Теперь детей доставать начали.
— Ну как у вас дела?
— Решили с папой второго ребёнка доставать.
— Что делается… Раньше шубы, мотоциклы доставали. Теперь детей доставать начали.
— Говорил я этому охотнику: купи себе валенки! А он что: пошел и кеды купил — они, говорят, красивее.
— Это он не подумавши сделал. У нас зимой в кедах даже студенты не ходят.
— Говорил я этому охотнику: купи себе валенки! А он что: пошел и кеды купил — они, говорят, красивее.
— Это он не подумавши сделал. У нас зимой в кедах даже студенты не ходят.
Будешь плохо учиться в музыкальной школе, все равно будешь в нее ходить! И закончишь ее! Как я! Меня трижды забирали из музыкальной школы. Ну послушайте, я стояла и курила вместо сольфеджио...
— Какое бессердечие, не хочет вести родных детей на бейсбол!
— Нет-нет, это не мои дети.
— Это неправильно!
— Я ненавижу бейсбол!
— Это уже не по-американски!
— Нет, вы слышали?! Может ты и яблочный пирог не любишь? И щенков? И родную маму?
— А до скольких лет надо вырасти, чтобы черный цвет не укусил тебя длинными зубами?
— До стольких, чтобы понять, что это абсолютно глупый вопрос.
Художнику ИЗО поручили составить азбуку для начальных классов.
— Так… на букву «Ч» — это что такое?
— Чаушеску!
— Чаушеску? Да причём тут Чаушеску?
— Понимаете, мне кажется дети начали забывать румынского диктатора!
— Расскажи мне сказку.
— Жил-был… кот, – начал он. – Такой обычный, полосатый мышелов. И однажды этот кот пошёл один-одинёшенек на дальнюю прогулку в страшенный тёмный лес. Ну шёл он, шёл… шёл… шёл…
— Ты не думай, – проворчала Цири, прижимаясь к нему, – что я усну, прежде чем он дойдёт.