Мне удивительный вчера приснился сон:
Я ехал с девушкой, стихи читавшей Блока.
Лошадка тихо шла. Шуршало колесо.
И слезы капали. И вился русый локон...
И больше ничего мой сон не содержал...
Но потрясенный им, взволнованный глубоко,
Весь день я думаю, встревожено дрожа,
О странной девушке, не позабывшей Блока...
Сны — это берега, в которых океан сущностей обретает твердь формы. Пляжи, по которым «когда-нибудь-будет», «однажды-было» и «не-будет-никогда» могут прогуливаться среди «ныне-есть».
Я, по-моему, не написал ни одного стихотворения совершенно трезвым. Однако написал несколько хороших — или плохих — под молотом черного бодуна, когда не знал, что лучше — еще выпить или вены вскрыть.
– Ты когда-нибудь слышал о сонном параличе?
– Нет, а мне стоит об этом знать?
– Тебе когда-нибудь снилось, что ты сейчас проснёшься, но ты не мог ни шевелиться, ни говорить?
– Да, бывало такое.
– Такое бывает, потому что во время быстрого сна тело в буквальном смысле парализовано. Это называется миастения. Если во сне тебе снится, что ты бежишь, на самом деле это не значит, что ты бежишь.
– Логично.
– Но иногда твой разум может проснуться раньше твоего тела, и вот в эту долю секунды ты и осознаёшь, что твоё тело парализовано. И вот тогда начинается страшное: сон превращается в кошмар. Ты можешь чувствовать, что ты падаешь, тебя душат или как в моём случае – будто ты в центре рощи магических деревьев, где людей приносили в жертву.
В этой жизни реальность и сон переплились так тесно, что одно неизменно торжествует над другим.
Даже сон не приносил отдыха. Она не тосковала, потому что, когда спишь, не тоскуешь.
Я знаю, поздно или рано
Помру под бременем грехов.
Но все мои былые раны
Живут под именем стихов.
Я ничего не знаю, я ни во что не верю,
Больше не вижу в жизни светлых ее сторон.
Я подхожу сторожко к ближнему, точно к зверю.
Мне ничего не нужно. Скучно. Я утомлен.
Посвяти своим огорчениям полчаса ежедневно и используй эти полчаса, чтобы вздремнуть.
Я узнавал,
время лечит лишь мнительных.
Тех, кто придумал, «что жить не сможет».
Их, как итог,
что не удивительно,
старые чувства потом не тревожат.
Есть ещё те,
кто любил «хронически».
Кто однолюб
и болел без прикрас.
Тех «доктор-время» не лечит,
фактически.
Их «лечит» смерть,
вместе с чувствами,
враз!
Cлайд с цитатой