Суеверие опасно, те, что допускают его существование, проявляют трусость.
0.00
Когда человек до дна испил горечь жизни, он обращается к божественной иллюзии — вот где исходная точка всех религий.
Эмиль Золя. Лурд
Другие цитаты по теме
Cлайд с цитатойБоли самой по себе, — начал он, — иногда недостаточно. Бывают случаи, когда индивид сопротивляется боли до смертного мига. Но для каждого человека есть что-то непереносимое, немыслимое. Смелость и трусость здесь ни при чем. Если падаешь с высоты, схватиться за веревку — не трусость. Если вынырнул из глубины, вдохнуть воздух — не трусость. Это просто инстинкт, и его нельзя ослушаться.
— Руби?
— Как же я рада видеть, что ты в порядке!..
— Я не в порядке. Их больше нет... Пенни... Пирры...
— А Вайсс и Блэйк?
— Вайсс забрал её отец.
— Что? Ты о чём?
— Никто за пределами Вэйла не знает, что случилось со школой. Перед тем, как пала башня, последнее, что все видели — это кака роботы Атласа стреляли по беззащитным людям, пока Гримм громили город. Все напуганы. Никто не знает, кому теперь можно верить. Поэтому отец Вайсс и забрал её в Атлас, где она, по его мнению, будет в безопасности.
— А Блэйк?
— Сбежала. Сан её видел. Только мы добрались до города, она тут же удрала.
— Но... почему?
— Не знаю. Да и мне просто плевать.
— Должна быть причина всему этому...
— Её нет! Иногда плохие вещи просто случаются, Руби.
— И что же теперь делать?
— Делай, что хочешь. Я остаюсь здесь.
— Янг...
— Просто оставь меня.
— Я люблю тебя, сестрёнка.
Вы ведь знаете, что ворон — символ неудачи? Старое суеверие, но ему я обязан своим именем. Некоторых людей не убивает удар молнии, некоторые — оставляют за собой шлейф из лепестков роз. А некоторые просто родились неудачливыми. Моё Проявление не как у всех — это не совсем то, что я умею. Я приношу неудачу. Нравится мне это или нет — оно всегда со мной. Думаю, вы можете меня называть «амулетом непрухи». Это здорово помогает в бою, но только против врагов — друзьям это вредит тоже. И семье.
Целомудрие для женщины то же, что храбрость для мужчины. Я презираю труса и бесстыдную женщину.
Он создавал новую религию; на смену опустевшим церквам и колеблющейся вере пришли его базары, отныне дававшие пищу опустошенным душам.
Кто однажды не переборол в себе трусости, будет умирать от страха до конца своих дней.
Но и раны, которые наносят женщины, приятны, поверь, почти так же приятны, как и ласки.