Снежок в лицо — бесспорно идеальное начало верной дружбы.
Паранойя в одиннадцать лет свирепая. Прощение в одиннадцать лет опьяняет.
Снежок в лицо — бесспорно идеальное начало верной дружбы.
Ну да, я грубый. Испортил концовку — не только всей истории, но и этой вот её части. Преподнес вам два события заранее — потому что нет мне особого интереса нагнетать загадочность. Загадочность скучная. И утомляет. Я знаю, что происходит, и вы тоже.
Где-то там, в глубине, у него свербело в сердце, но он велел себе не расчесывать. Он боялся того, что может оттуда вытечь.
Когда Макс оставался один, самым отчетливым его чувством было исчезание. Вся одежда на нем была серая — рождалась она такого цвета или нет, от брюк до шерстяного свитера и куртки, которая теперь стекала с Макса, как вода. Он часто проверял, не шелушится ли на нем кожа: ему казалось, что он будто растворяется.
Городская улица была полна людей, но одиночество не стало бы сильнее, даже если бы улица совсем опустела.
Он хотел уйти — Господи, как же он хотел этого (или, по крайней мере, хотел хотеть), но знал, что не уйдет.
…у любого порядка есть, по крайней мере, один слабый перекос, и однажды все переворачивается…