Община — это общак, это бандитизм, это СПИД политический, коммунистический.
И сотни тысяч человек способны стать сильным народом, а миллионы индивидуумов могут остаться толпой.
Община — это общак, это бандитизм, это СПИД политический, коммунистический.
И сотни тысяч человек способны стать сильным народом, а миллионы индивидуумов могут остаться толпой.
Люди, власти не имущие!
Кто-то вас со злого перепою,
Маленькие, но и всемогущие, -
Окрестил безликою толпою.
Паситесь, мирные народы!
Вас не разбудит чести клич.
К чему стадам дары свободы?
Их должно резать или стричь.
Наследство их из рода в роды
Ярмо с гремушками да бич.
Мы не должны слушать тех, кто говорит: «Глас народа — глас Божий», ибо непостоянство толпы всегда граничит с безумием.
Nec audiendi qui solent dicere, Vox populi, vox Dei, quum tumultuositas vulgi semper insaniae proxima sit.
О любом народе надо судить по его вершинам, а не провалам, в противном случае вся мировая история и все народы без исключения будут напоминать заспиртованных монстров из кунсткамеры. Даже из тёмных вод своей истории нужно черпать не ненависть, а мудрость…
Искать справедливости у предубежденного и разъяренного народа — все равно что просить сострадания у голодного льва. Народ подобен безумцу, который в припадке бешенства безжалостно убивает своего лучшего друга и, лишь очнувшись, в изумлении созерцает и оплакивает собственную жестокость.
Вы запустите пленку с моим выступлением в молодёжь, сразу уменьшится количество инфарктов и инсультов.
70 лет я был врагом своим, испачкан кровью,
Репрессирован, крылья свободы сломаны.
Молчу, втихую плачу, потом прощаю,
Я безволен, как раб. Я силён, как Бог!
И кто посмеет посягнуть на жизнь мою — того не станет,
Я и есть тот великий русский народ!
…Кому надо, чтобы народ вообще имел свое мнение? Только вам, мессир де Мариньи, и по вполне понятным причинам. Полюбуйтесь, какие плоды принесла ваша прелестная выдумка – собирать горожан, мужичье, деревенщину, для того чтобы они, видите ли, одобряли решение короля! Что же удивительного, если народ вообразил, что ему все дозволено?