Говорят, на небо забирают достойных.
Один мой кореш, ныне покойный,
Скрючив обрубки, сдох от передозы.
Так и закопали не меняя позы.
Говорят, на небо забирают достойных.
Один мой кореш, ныне покойный,
Скрючив обрубки, сдох от передозы.
Так и закопали не меняя позы.
Пока нормально, потом начнет ломать,
Клевые приходы уже бессмысленно ждать.
Желудок и легкие поменяются местами,
Вены обросли орущими сосками.
Дым сигарет, *** знает чем.
Что я здесь делаю? и зачем?
Я вообще не понимаю, я ли это?
И какое время года — зима, лето?
Мое сраное тело объявило мне войну.
Ультиматум чувак, вмажем по кубу.
Знаешь, Тило, что самое грустное в мире? Когда обнимаешь кого-то, кого очень сильно любил, так любил, что одно воспоминание о нем озаряло душу светом, и чувствуешь — нет, не ненависть, она уже что-то значит — холод, заполняющий все внутри, и знаешь, что можешь продолжать обнимать, а можешь убрать руки и уйти, и не будет никакой разницы.