На доктора Фалопьяна было страшно смотреть. Он был похож на русского революционера, который неделю ночевал на лавочке Финляндского вокзала в ожидании поезда с Лениным.
— Я только хотел сказать, что не все расходы можно заранее оценить.
— При всем уважении к вам, когда политик говорит, что невозможно заранее оценить расходы, это значит, что они будут запредельными.
Нация, которая свято верит в то, что по крышам домов бегают зелёные человечки, будет обеими руками голосовать за наращивание вооружения и развитие космических программ.
— Эй, друг, открой! Я тут с девушкой.
— Я тут тоже с девушкой!
— Неправда, я видел, как ты зашел туда с Моникой.
— Привет. Что бы ты порекомендовал в подарок тринадцатилетнему мальчику?
— Тринадцатилетнюю девочку.
Давным-давно я вёл одну программу, приходит такой известный российский актер и я его спрашиваю: «Кого вы считаете выдающимися актерами двадцатого века?»
Он так сел и сказал: «Нас немного...»
— Безобразия, — вставил Джефри, — начались, когда дядя Катберт сдуру пустил под нож «Самоучитель бальных танцев» Уилки и напечатал вместо него «Определитель съедобных грибов» Фашоды.
— Да, с Фашодой — это он зря, — согласился мистер Тэйт. — На вскрытиях нас всё время поминали недобрым словом.
— В Сент-Луисе вывесили ордер на твой арест. Теперь ты есть в базе данных ФБР.
— Теперь я популярен как Дилинджер!
Cлайд с цитатой