Разумеется, я на связи — невозможно разорвать электронную пуповину, соединяющую меня с миром.
В отличие от вина дрянь остается дрянью, сколько ее ни храни.
Разумеется, я на связи — невозможно разорвать электронную пуповину, соединяющую меня с миром.
В Южнорусском Овчарове есть уймища мест, где ваш телефон не покажет ни одного деления антенны. Сотовая связь есть везде, но — в этом и заключается трагический
комизм ситуации, — например, там, где берет «Мегафон», напрочь отсутствует сеть «Билайна», и вы вполне можете дождаться ишачьей пасхи возле чьего-нибудь
забора, не сумев докричаться до хозяев и дозвониться до друзей — ведь у вас «МТС», а забор, под которым вы умираете, входит в зону покрытия локального «Акоса».
Чем ещё, кроме как
печали зимнего уединения
моей лачуги горной
я могу тебя попотчевать сегодня?
это всё моё угощенье...
Люди приезжают сюда отдыхать, знаете ли, они ищут уединения, а этого не так легко достичь в наши дни.
Как бы крепко люди ни были связаны друг с другом на первый взгляд, на самом деле каждый из нас — один.
Все, что угодно, становится значимым, если разбирать в связи с другим феноменом. Связь изменяет перспективу. Заставляет думать, что любой факт в этом мире, любое имя, любое сказанное или написанное слово имеют не тот смысл, который виден, а тот, который сопряжен с Тайной. Девиз тут простой: подозревать всегда, подозревать везде. Можно читать между строк даже надпись в метро «не прислоняться».
Спокойствие, господа, спокойствие. Будем соблюдать приличия. Римская империя — это мы. Если мы потеряем лицо, империя потеряет голову. Сейчас не время паниковать! Для начала давайте позавтракаем. И империи сразу полегчает.
— Аменадиль, ты идешь?
— Нет, мама, я помогу. Хлоя этого заслуживает.
— Это самый безумный план на свете. Я в деле.
— Доктор, у тебя, наверное, найдется разумный совет?
— Он же дьявол. С тех пор, как я это узнала — все разумное улетучилось.
Россия — это континент, который притворяется страной, Россия — это цивилизация, которая притворяется нацией.
Если бы все мы исповедались друг другу в своих грехах, то посмеялись бы над тем, сколь мало у нас выдумки. Если бы все мы раскрыли свои добродетели, то посмеялись бы над тем же.