Я не люблю рассказывать на публике, что я врач. Потому что первый вопрос, который мне задают: «А ты боишься вида крови?» И сейчас я расскажу историю, после которой этот вопрос отпадёт сам по себе. В медицинском университете на первом курсе, после месяца обучения, я зашёл в морг и меня попросили отпилить голову трупу женщины. И знаете, это не так сложно, если представить, что она была плохим человеком. Ну или ты куда-то спешишь.
Я работаю в театре. Когда в двадцать лет я поступала в театральный институт, мне сказали, что у меня длинный нос, маленькая грудь и противный голос. Когда я вышла замуж, мне сказали то же самое, только ещё подарили скатерть.
Не ваша вина, если вам приходится сообщать людям скверные вести, рассказывать про все эти болезни с латинскими названиями и про то, что это неизлечимо. Вы не можете приказывать природе. Вы всего лишь занимаетесь ремонтом.
Доктора — те же адвокаты, с той только разницей, что адвокаты только грабят, а доктора и грабят и убивают... Может быть, в какой-нибудь Аркадии попадаются исключения из общего правила, но... я в свою жизнь пролечил тысяч двадцать и не встретил ни одного доктора, который не казался бы мне патентованным мошенником.
— Почему ты стал врачом? Почему именно хирургом?
— Ну, потому что для проктолога я слишком весёлый, а для гинеколога слишком влюбчивый. А для хирурга у меня всё сложилось. У меня ловкие руки и острый ум.
— А если серьёзно?
— Да чёрт его знает! Понимаешь, это мужская профессия. Сразу видно, чего ты стоишь. В операционной ведь никого не обманешь. Тут всё от тебя зависит. Решения принимаешь ты.
— А везение?
— Везение... Это уже Бог! При этом каждый делает свою работу сам. Он — свою, я — свою. При том, когда я свою работу делаю хорошо, то и Боженьке полегче.
Очень многие врачи заставляют тебя чувствовать себя черт-те как, вроде ты всего-навсего толстый кусок мяса, движущийся на конвейерной ленте.
После занятий по английскому языку ко мне подходят сумасшедшие мамаши с вопросом: «Ну что, как позанимались? Как мой мальчик?» Я думаю: боже мой, ты же живёшь с этим чудовищем! Ты всё знаешь, зачем ты меня спрашиваешь? Но я не могу этого сказать, потому что не хочу обидеть, и я говорю что-то типа: «У Алёши очень патриотичный рот. Ни один буржуйский звук не вылезет из него. Он молодец!»
— Прошу прощения, но онемение дошло со сустава и такими темпами, через 36 часов доберется до сердца.
— Иронично, но несмотря на все свои расчеты, умрешь ты, выпав с этого балкона.
— Тебе, может, и все равно, а доктор МакМанус давала клятву и я уверен, она не против быстрого осмотра.
— Феликс, мне кажется, что ты преувеличиваешь и у меня нет моих инструментов.
— У меня есть свои.
Cлайд с цитатой