Знание некоторых принципов легко возмещает незнание некоторых фактов.
0.00
Лично я не склонен доверять людям. Они лгут, в отличие от фактов.
Клод Адриан Гельвеций
Другие цитаты по теме
Cлайд с цитатой— Это, может, и кажется смешным, но Санта-Клаус — это вам не шутки!
— Нет? Джарвис, можешь провести нам краткий курс по физике Санты? И попроще.
— С удовольствием. Для простоты предположим, что на Земле два миллиарда детей. По статистике, в среднем в одном доме — три с половиной ребёнка, значит, Санте нужно посетить пятьсот семьдесят один миллион домов за один день, или за тридцать один час с учётом часовых поясов и вращений Земли. Для этого потребуется посетить пять тысяч сто шестнадцать домов в секунду на скорости в шесть с половиной километров в секунду. Далее, объём мешка с подарками...
— Этого хватит, Джарвис. Смысл в том, что это невозможно. Я это знал ещё ребёнком.
Отбросить свои принципы — звучит как клише подросткового фентази о Тёмной стороне силы. Но что поделать, если окружающие меня, даже семья — беспринципные сволочи, ради своих личных интересов, готовые на любую подлость. И я вынужден стать таким «персонажем», будь я героем книги, которому не захотел бы сопереживать. Ведь это так заманчиво, перестать быть «хорошим мальчиком» готовым делать исключительно хорошие поступки и просто делать, что должно, не взирая при этом ни на какую мораль.
Доброта, честность, совестливость и прочие добрые поступки, это причина моей быстрой смерти в среде сословия этих «небожителей». Правду говорят, с волками жить — по волчьи выть. В этом сословии, куда многие люди так отчаянно стремятся властвует принцип человек человеку — волк, мясо, шкура и пища. Тут в один присест сильный слабого сжирает и продаёт остатки. Богатство и власть, оно не для всех. Не получится сделать миллион и не наткнутся на желающих у тебя его отобрать.
В любом случае, в конце своего «пути» и «хорошие мальчики» и «плохие девочки» встречаются в одном месте — в прозекторской.
Большинство авторов ведут себя в своих сочинениях, как светские люди за беседой: заняты только тем, чтобы нравиться. Они мало заботятся о том, как достигнуть этого — ложью или истиной.
— Наш последний разговор изменил многое. И мне казалось, что нам стоит поговорить об этом.
— Я думал, мы выяснили все, что было необходимо.
— Вы о том, что я тот, кто я есть, морячок Папай... Бросьте... Я знаю, вы не хотите об этом говорить. Но это необходимо. Серьёзно.
— Почему?
— Потому что раньше мы не могли быть до конца откровенны друг с другом. А теперь можем.
— Это дело о близнецах, которые вовсе не близнецы. Рассказать?
— Нет. Нет, пока вы не скажете, зачем вы это делаете. Вы расстроены?
— В замешательстве...
— На счет чего?
— Я живу и работаю по строгим принципам, основанным на преданности, справедливости и доверии.
Я до сих пор жив потому, что уничтожал всех, кто нарушал принципы. До этого момента пощады не было никому. Даже ближайшим соратникам. Даже Кейт Каплан.
— И что же приводит вас в замешательство? Убить ли меня за то, что я нарушила некие принципы?
— Ты можешь насмехаться над этим, потому что живешь в мире с установленными институциональными правилами, где порядок уже установлен влиятельными внешними силами, где существует закон и правила для всех. А я живу в мире без законов и правил, в котором царствует хаос. Поэтому я устанавливаю свой порядок. Я в замешательстве не из-за того, что должен убить тебя... А из-за того, что не могу это сделать. Я не могу ни убить тебя, ни доверять тебе, ни простить тебя.
— Дембе вы простили...
— Дембе лишь скрыл твой проступок. Твой. Не его.
— И что же нам остается?
— Новое дело. Пока оно не раскрыто, наш конфликт может подождать...