Значит, точно либерал: всего 16 лет служит путинскому правительству. Дух настоящего либерализма, конечно, нельзя искоренить за такой короткий срок. Вполне вероятно, принимая очередное решение о том, чтобы давить бульдозером гусей в рамках антисанкций, доставал Улюкаев из ящика стола портрет Джона Локка, смахивал с него прилипшие георгиевские ленты и целовал украдкой.
Мы работаем в системе, где сами коррупционеры решают вопрос о преследовании коррупционеров.
Коррупционеры, чиновники, присосавшиеся к бюджетам здравоохранения на всех уровнях, они убивают детей. Ежедневно, ежегодно в сто раз больше, чем спасают все вместе взятые благотворительности.
— Вам помочь?
— Да, я работаю в министерстве юстиции...
— Министерство юстиции? А у вас есть документ? Значок?
В ответ протягивает стодолларовую бумажку.
— Это министерство финансов, но годится.
... представители новой власти, часто назначенные им же люди, многие из которых были к нему [Ельцину Б. Н.] близки, стали превышать свои полномочия. Кроме того, они не смогли устоять перед вечным российским соблазном и начали энергично набивать свои карманы. Коррупция новой власти стала принимать невероятные размеры. Когда Гайдара спросили в феврале, что ему больше всего мешает, он не задумываясь ответил: «Коррупция в аппарате управления». Причем центральная и провинциальная бюрократия словно соревновались в поисках средств личного обогащения.
Главврач понимал своё положение не как постоянную, неусыпную и изнурительную обязанность, но как постоянное красование, награды и клавиатуру прав. Он назывался главврач и верил, что от этого названия он действительно становится главный врач, что он тут понимает больше остальных врачей, ну, может быть не до самых деталей, что он вполне вникает, как его подчинённые лечат, и только поправляя и руководя, оберегает их от ошибок. Вот почему он так долго должен был вести пятиминутку, впрочем, очевидно, приятную и для всех. И поскольку права главврача так значительно и так удачно перевешивали его обязанности, он и на работу к себе в диспансер принимал — администраторов, врачей или сестёр — очень легко: именно тех, о ком звонили ему и просили из облздрава, или из горкома, или из института, где он рассчитывал вскоре защитить диссертацию; или где-нибудь за ужином в хорошую минуту кого он пообещал принять; или если принадлежал человек к той же ветви древнего рода, что и он сам. А если начальники отделений возражали ему, что новопринятый ничего не знает и не умеет, то ещё более них удивлялся Низамутдин Бахрамович: «Так научите, товарищи! А вы-то здесь зачем?»
— Видите ли, товарищ сержант, у моего друга несколько сдали нервы. Он сейчас сожалеет о случившемся. Мы торопимся в Москву. Не хотелось бы осложнений. Устроит ли вас эта скромная сумма?
— У меня кончились бланки квитанций...
— Не нужно квитанций. Наша вина — безмерна, ваше благородство — безгранично. Конфликт улажен?
— Улажен.
Человеческая изобретательность практически бесконечна, когда дело касается конвертации власти в личную выгоду.
По поводу отношения к людям... Мне кажется, есть и проблема отношения либералов к людям. Они начинали с того, что они — за людей, за права людей, но свелось всё к тому, что, на самом деле, людей они наших не любят, потому что люди перестали любить их.
Когда началась повальная продажа диссертаций направо и налево, я понял, что сейчас обладание диссертацией — это больше минус, чем плюс, то есть это девальвировалось абсолютно. За редким исключением есть сейчас и кандидаты наук, и доктора наук, которые действительно подвижники науки, но девальвация всего этого настолько разрушительная, что я лучше буду иметь диплом с отличием советского ВУЗа, чем сегодняшнюю диссертацию.
Cлайд с цитатой