— Давай, выходи, сынок. Я поставил на тебя двадцать долларов, не подведи меня.
— Я поставил тридцать против тебя. Так что не подведи!
— Давай, выходи, сынок. Я поставил на тебя двадцать долларов, не подведи меня.
— Я поставил тридцать против тебя. Так что не подведи!
— Ты должен мне денег, кузнец!
— С чего ты решил?
— У лошади отскочила подкова. Это ты подковал ее, значит, тебе и отвечать.
— Что ж, поскольку ты мне не заплатил за работу, получается, мы квиты.
— Никто не смеет называть меня цыпленком.
— Давай с этим покончим, прямо сейчас!
— Не сейчас Бьюфорд, маршал забрал у нас оружие.
— Я и сказал: покончим с этим завтра!
— Завтра мы грабим станцию в Пайн-Сити...
— А понедельник? Понедельник занят?
— Понедельник свободен. Убей его в понедельник!
— Когда? В полдень?
— В полдень? Я убиваю перед завтраком. В семь часов!
— В восемь часов. Я люблю убивать после завтрака.
— Сколько он уже выпил?
— Ни одной. Это первая и он к ней еще не притронулся. Ему нравится ее держать.
Гадость, гадость! Жуткая гадость! Если б вы знали, как я тоскую по вашим фильмам, мистер Фёст! Они ведь и в самом деле могли сделать меня человеком! Но горькая истина, мистер Фёст, заключается в том, что в нашей стране только деньги могут сделать джентльмена человеком, а фильмы мистера Секонда приносят мне деньги.
Когда кто-то спросил Еврикрата Анаксандра, почему спартанцы не держат деньги в общественной сокровищнице, тот ответил: «Чтобы не совращать тех, кто будет ее охранять».
Кто когда придумал это,
Я ответить не берусь,
Но без авиабилета
В облаках летает гусь.
И река бесплатно берег
Умывает поутру,
И, конечно, не для денег
Есть карман у кенгуру.
Нет, пока не случилось что-нибудь ужасное, лучше поскорее истратить все деньги на платья!