В ту ночь, когда мы танцевали, его черты лица объединялись в исключительно симпатичного парня — материал для влюбленности.
Осознание и извинения хороши, но они могут прийти слишком поздно.
В ту ночь, когда мы танцевали, его черты лица объединялись в исключительно симпатичного парня — материал для влюбленности.
То, как он меня целовал, чувствовалось как клеймо. Как будто он татуировал себя под моей кожей.
И хотя он избавился от своей привычки, когда порвал со мной, я все еще не избавилась от своей. Я все еще связывала его с моим настоящим, с моим будущим. Но правда была в том, что он был моим прошлым, и мне необходимо было принять это, как бы больно не было.
Маман, сделайте-таки приветливое лицо, сейчас я буду знакомить вас с девушкой, в которую планирую влюбиться!
Расчесывая болячку, получаешь болезненное удовольствие. Этим и занимаются влюбленные — выискивают самые болевые точки и беспрестанно давят на них, принося себя в жертву любимым с тупым упорством, которое поэты часто принимают за бескорыстие.
Вместо люблю тебя, Сосэки Нацумэ сказал: Луна прекрасна.
Той ночью я вспомнил о нем...