— Вы не в моем вкусе...
— Умна?
— Не замужем.
— Вы не в моем вкусе...
— Умна?
— Не замужем.
— При всём вашем очаровании, мистер Бонд, я буду смотреть за деньгами правительства, а не на ваш безупречный зад.
— Вы заметили...
— О, номер с общей спальней...
— Но при этом, я из строгой католической семьи. Поэтому лучше номер с двумя спальнями — для отвода глаз.
— Как же я не люблю, когда между нами встает религия.
— И религия, и закрытая дверь.
Вы нужны мне такой, чтобы когда подойдете сзади обнять меня, игроки напротив думали только о вашей шее, а не о своих картах.
Даже если бы от тебя остались твоя улыбка и один пальчик… ты все равно бы остался для меня лучшим из мужчин.
И пусть повсюду меня будут пугать этой отвратительной фразой, что в старости мне будет некому подать воды. Пусть! Я не боюсь! Подаст ли нам кто в старости воды или нет, совсем не зависит от нашего семейного положения. Надо будет — этой воды принесет мне мой сын, а если его не будет рядом, то соседи или знакомые. Где гарантия, что если бы я была замужем, эту воду принес бы мне мой супруг. Семейное положение тут ни при чем по той причине, что здесь важны мои взаимоотношения с людьми.
— Я выхожу замуж.
— Ну всё, хватит! Не надо ничего объяснять! Мы сами с усами, хоть с бородой. Но замуж...
— Поздно, папа, поздно... [длительная пауза, ошеломленные лица родителей]... Поздно, поздно, я дала Серёже слово.
Генеральша благоговела перед своим мужем. Впрочем, ей всего более нравилось то, что он генерал, а она по нем — генеральша.