Это оно, брат. Это то, что будут курить твои внуки.
— Как он узнает, где мы?
— Ракеты-шпионы, бладхаунды, кабаны, барракуды...
— Я поражаюсь, как тебе в голову приходит такая хрень. Ты псих!
— Спасибо.
Это оно, брат. Это то, что будут курить твои внуки.
— Как он узнает, где мы?
— Ракеты-шпионы, бладхаунды, кабаны, барракуды...
— Я поражаюсь, как тебе в голову приходит такая хрень. Ты псих!
— Спасибо.
— Рядовой Миллер, вы курили образец 9 семь с половиной минут. Сейчас мы зададим вам пару вопросов — как вы себя чувствуете?
— Ну, сэр, я чувствую себя как… как кусок масла, медленно тающий в жарких объятиях… блинчика, дааа...
— Дэйл, объясняю тебе! Наркодилеры охотятся за мной, за тобой, за моей семьей! Из-за того, что ты подсел на марихуану, я теперь в полном дерьме!
— У меня не может быть зависимости! Вообще, при чем здесь это?! Я свидетель убийства, Энжи, сейчас пытаюсь это исправить. Знаешь, то, что с нами происходит, это нормально. Это происходит с любой парой после трех месяцев знакомства. Мы должны пережить это.
Ну здравствуй, не узнала,
А так мечтала… Думала, страдала,
ты не знал, зачем качал стрелы в вены,
Зачем курил, зачем глотал…
Не знал и не подозревал,
что где-то кто-то о тебе мечтал…
Ты не Тристан, я не Изольда…
Наркоман, не наркоман,
На лбу написано покойник…
Знаешь, почему у меня блок против этой чуши? Так люди и подсаживаются на наркотики. Всё это так омерзительно, что хочется уйти в мир грёз.
И затянуть ремень на локте для инъекции героина,
Когда всё вокруг ставят на мне метку кретина.
По бокам тропинки растет трава. Почему — то сегодня она выглядит не так, как всегда. Чем дольше я смотрю на дорожку, тем больше убеждаюсь, что на крыльце и на дорожке безопасно, но трава таит угрозу.
Когда я слышу, как какая-нибудь знаменитость говорит: «Дорога к успеху была без наркотиков, бла-бла-бла», мне хочется спросить: «Эй, они помогали тебе выживать, разве нет? Если бы вы не употребляли их, то, может, и не создали бы своих творений»... Я бы хотел показать людям, что можно пережить это и не возвращаться к подобным вещам. Я больше не бегу от реальности с помощью наркотиков и секса, потому что достиг такой точки, где уже не могу бежать. Некуда бежать. Я смотрю своей жизни прямо в лицо.
— Ты продал ей десять таблеток оксикадона. Она приняла девять и умерла. Но ты не знаешь, что, когда мой сын избивал тебя до полусмерти, он оказал тебе услугу — он спас твою жизнь. Ведь у тебя дома, тебя ждал я.
— Если вы знали, кто я, почему вы...
— Почему я до сих пор не убил тебя? Мой гнев — это мост, связывающий меня с дочерью. Если бы я убил тебя, мне бы пришлось ее наконец отпустить.