Даже лжецы проговариваются.
Массовая культура всегда будет подменой культуры, и раньше или позже более разумные из тех, кому она была подсунута, обнаружат, что они были обмануты.
Даже лжецы проговариваются.
Массовая культура всегда будет подменой культуры, и раньше или позже более разумные из тех, кому она была подсунута, обнаружат, что они были обмануты.
— Я просто слушала.
— Её ложь? Все нормально. Она всегда так поступает с хорошими людьми — дезориентирует, заставляет в ней нуждаться, а потом забирает то, что ей нужно и выбрасывает, как мусор.
— Она постоянно думает о тебе, почему ты оставил ее в живых. Слушает запись твоего звонка в службу спасения в тот день снова и снова.
— Ты должна быть очень осторожной, поверь, говорю из своего опыта, Харли Сантос — самовлюбленная психопатка и убийца. И все же, она заставила меня сходить по ней с ума, а тебя сопереживать ей. В этом ее сила. Но вместе, мы сможем использовать это манипулирование, забраться в ее голову, также, как она и заставить сомневаться в собственном здравомыслии. А потом сможем быть свободны.
Она лгала легко, самозабвенно.
И так однажды страшно завралась,
Что вдруг до чистой правды добралась.
А молвив правду, умерла мгновенно.
Осознав, что подступает наивысшая минута, Баудолино отважился на дело, которое – как всегда, из самолучших помыслов – состояло в очередном обмане.
Обманщики, дёргая свои марионетки за ниточки, рано или поздно запутываются в них сами.
— Корабли потонули? Что задумался?
— Решил сжечь корабли. Чтобы не огорчали. На то, что уже испорчено, обычно не смотрят.
Я устал. Устал от лжи. Ложь с хвостиком, ложь без хвостика. Лжи много.
Кто-то врет, но не несет ответственности. Указываю на ложь, но меня считают лжецом. Я стал жертвой. Стал добычей.
Знаешь, людям нравится врать. Если бы люди не врали, умерли бы от скуки. Не было бы истории. Не было бы судов и полицейских участков.
Поэтому никто не доверяет друг другу
— Но, для того, чтобы кому-то помочь, для того, чтобы спасти кого-то, соврать можно...
— Так мы и портимся. Все мы.
— Человек рождается с трудностями. Никогда не было мира без лжи. И отныне не будет.
Но, если мы будем говорить, зная об этом, будем жить, зная об этом — сможем уберечь себя.