Страх обидеть отказом гораздо сильнее страха смерти.
— Отлично, теперь смотреть фильм будет не так страшно!
— А не проще ли будет вообще не смотреть, если вам так страшно?
— Ну я же герой, знаешь ли!
Страх обидеть отказом гораздо сильнее страха смерти.
— Отлично, теперь смотреть фильм будет не так страшно!
— А не проще ли будет вообще не смотреть, если вам так страшно?
— Ну я же герой, знаешь ли!
Я боюсь. Я боюсь остаться одна. И боюсь остаться с кем-то. Я боюсь... боюсь того, кто я есть, и того, кем я не стану, и того, кем могу стать. Я не хочу оставаться на этой работе до конца жизни, но я боюсь уйти. Я просто устала. Устала бояться.
Люди не рациональны. Они на 100 процентов мотивированы страхом. Все, чего они хотят — чувствовать безопасность, знать, что они хорошие, праведные и закончить жизнь в Раю, полеживая на облачке со своими любимыми рядом и крылышками за спиной.
Керн не хотел поддаваться страху, но чувствовал, что страх сильнее его. «Во всем виновата ночь, – подумал он. – И страхи ночи. Дневной страх разумен, ночной – не имеет границ!»
Если бы Берен орал на него, колотил, если бы в глазах человека орк прочел знакомую жажду крови, он испугался бы меньше. Но сейчас человек напоминал ему того, кого Харраф боялся больше смерти. Тот тоже не повышал голоса и всегда улыбался, отдавая приказы о пытках и казнях.
Страх овладевает нами в тот момент, когда мы поддаемся ему. Иногда он скрывается в самых простых, самых обычных вещах. Говорят, что страх перед неизвестным – это непроизвольная реакция излишне богатого воображения. Но наш повседневный страх перед подозрительным прохожим, звуком шагов на лестнице, страх перед насильственной смертью – естественное желание выжить пугает не меньше, чем содержимое секретных материалов, чем мысль, что это может случиться и с тобой.