За май-июнь так мало написалось.
И новая тетрадь лежит чиста.
Душа! что сделать, чтоб не опасалась
ты больше ни молчанья, ни листа
раскрытого...
В этом возрасте только одно и возможно,
если честно: описывать собственный опыт.
Абсолютного нет. Субъективное ложно,
субъективное — жалобы, вздохи и шепот.
Над аптекой красная эмблема,
над домами льется звездный свет...
Знаю, что невыгодная тема,
но другой не хочется и нет.
Теплые уснули горожане,
все дневные кончены дела -
звездный свет летит над гаражами,
улица пустынная светла.
Не выяснять, глупа ли честность,
пытаться жить, пытаться жить;
все остальное — неизвестность
и даже тайна, может быть.
Смотри, влюбленные плетутся
по парку в середине дня...
Ты даже вправе усмехнуться -
мол, это точно без меня...
Почти забыть свои волненья
и видеть радужные сны, -
сходя с ума от вдохновенья
за две недели до весны.
Впрочем, вот — стоит перед глазами -
мой приятель с прозой и стихами,
спрятанными в драповом пальто,
друг, поэт, товарищ по ЛИТО.
Он разденется и прочитает
новые (скучнейшие стихи)...
Выслушает все, пообещает
не писать подобной чепухи,
заменить какой-то там эпитет.
И ему советуют: дерзай...
Он дерзнет. И ничего не выйдет,
ясно, что не выйдет, но... пускай.
Не повторяй — душа твоя богата -
Того, что было сказано когда-то,
Но, может быть, поэзия сама -
Одна великолепная цитата.
Если долго сдержанные муки,
Накипев, под сердце подойдут,
Я пишу: рифмованные звуки
Нарушают мой обычный труд.
Всё ж они не хуже плоской прозы
И волнуют мягкие сердца,
Как внезапно хлынувшие слезы
С огорченного лица.
Мне подражать легко, мой стих расхожий,
Прямолинейный и почти прямой,
И не богат нюансами, и все же,
И вопреки всему он только мой.
Я ломаю строку, между тьмой разрываюсь и светом,
Мне вовек не избыть возвышающей душу мечты,
Что никто не дерзнёт прозываться поэтом,
Не постигнув величья дарованной нам красоты.
Cлайд с цитатой