... надо дорожить тем, что имеешь, и быть благодарным, что не стало еще хуже.
— Когда человек думает о хорошем, все обязательно будет хорошо.
... надо дорожить тем, что имеешь, и быть благодарным, что не стало еще хуже.
Добро и зло иногда так переплетены вместе, что похожи на клубок змей, отделить которые друг от друга возможно, только убив всех, но может быть уже слишком поздно.
– Объясни мне, Рене, что в твоей жизни стоит слов «благодарю тебя, боже»? Разве он дал тебе так много?
– Что? Да каждый луч солнца, каждая травинка, летний отпуск, душистый майоран, география и больше всего ты, моя несравненная Маргарита. Мне хочется благодарить бога за всю тебя, от кончиков волос до кончиков пальцев.
— Асока, прости меня.
— За что?
— За то, что оставил тебя, что позволил тебя схватить. Это я виноват!
— Нет... учитель. Вы не виноваты.
— Нужно было быть внимательнее, приложить больше усилий. Я...
— Вы сделали всё, что могли. Всё, что должны были сделать. Когда я оказалась там, одна, всё что у меня было — это ваши тренировки и уроки, которые вы преподали мне. Только благодаря вам я выжила. Более того, я смогла помочь выжить и остальным.
— Даже не знаю, что и сказать...
— Я знаю. Спасибо, учитель.
— Всегда пожалуйста, мой падаван.
— Что значит НАСТОЯЩИЙ? – спросил однажды Кролик, лежа рядом с Кожаной Лошадью в детской возле каминной решетки, пока Няня не пришла убирать комнату. – Это значит, что у тебя есть штучки, которые жужжат внутри, а снаружи торчит ключик?
— Настоящий не означает то, как ты сделан, — ответила Кожаная Лошадь. – Это то, что с тобой происходит. Когда ребенок очень-очень долго любит тебя, не просто играет с тобой, а ПО-НАСТОЯЩЕМУ любит тебя, вот тогда ты становишься Настоящим.
— А это больно? – спросил Кролик.
— Иногда, — сказала Кожаная Лошадь, потому что всегда была честной. – Но когда ты Настоящий, ты не против, чтобы было больно.
— Это происходит сразу же, как будто тебя заводят, — продолжал Кролик, — или постепенно?
— Это происходит не сразу, — сказала Кожаная Лошадь. – Ты превращаешься. Это занимает много времени. Вот почему это не часто происходит с теми, кто легко ломается, или у кого острые края, или кого нужно бережно хранить. Обычно к тому времени, как ты становишься Настоящим, почти вся твоя шерсть выдирается, глаза выпадают, крепления расшатываются, и ты становишься очень потрепанным. Но все это совершенно не имеет значения, потому что когда ты Настоящий, ты не можешь быть некрасивым, разве что только для тех, кто ничего в этом не понимает.
На войне человек не думает о том, что будет через несколько месяцев или лет. На войне человек живет одним часом, может, иногда следующим. Все остальное не важно.
Нужно постоянно быть занятым чем-то очень практичным и приземленным, потому что иначе душа или разум могут взмыть, как воздушный шар, и улететь в неизвестность.