Знаю, вам навязали, какими быть надо,
И вы безропотно всё это в себя впитали.
Новое веяние, пиаренное соцсетями.
Откуда запах дыма, откуда запах гари?
Это протест сожженных душ, которым солгали.
Знаю, вам навязали, какими быть надо,
И вы безропотно всё это в себя впитали.
Новое веяние, пиаренное соцсетями.
Откуда запах дыма, откуда запах гари?
Это протест сожженных душ, которым солгали.
В наше время люди ничему не учатся, они слабы, мелочны, равнодушны к дивному дару жизни, будто это реклама пепси какая. ... Мы живем дольше, общаемся в соцсетях наедине с экраном, а глубина чувства мельчает. Скоро останется жалкая приливная лужица, потом воды с наперсток, потом микрокапелька. Говорят, в ближайшие двадцать лет мы вживим себе компьютерные чипы, вылечим старость и станем бессмертными.
Как говорят: кого чужое беспокоит горе?
Когда в стране каждый второй любитель алкоголя.
Эти стихи, наверное, последние,
Человек имеет право перед смертью высказаться,
Поэтому мне ничего больше не совестно.
Она дала буре поцелуй, и буря сломала цветок у самого корня. Много взято, но зато слишком дорого и заплачено.
Знаешь, Тило, что самое грустное в мире? Когда обнимаешь кого-то, кого очень сильно любил, так любил, что одно воспоминание о нем озаряло душу светом, и чувствуешь — нет, не ненависть, она уже что-то значит — холод, заполняющий все внутри, и знаешь, что можешь продолжать обнимать, а можешь убрать руки и уйти, и не будет никакой разницы.
Когда душа твоя
устанет быть душой,
Став безразличной
к горести чужой,
И майский лес
с его теплом и сыростью
Уже не поразит
своей неповторимостью.
Когда к тому ж
тебя покинет юмор,
А стыд и гордость
стерпят чью-то ложь, —
То это означает,
что ты умер…
Хотя ты будешь думать,
что живешь.
These are the wonders of the younger.
Why we just leave it all behind
And I wonder
How we can all go back
Right now.